Правомерно ли судья вернул уголовное дело на рассмотрение?

Прокуратура Ханты-Мансийского автономного округа-Югры

Правомерно ли судья вернул уголовное дело на рассмотрение?

ПРАКТИКА РАССМОТРЕНИЯ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ

ВО ВТОРОЙ ИНСТАНЦИИ (других регионов)

Постановлением Индустриального районного суда г. Перми отклонены доводы апелляционной жалобы С. на приговор мирового судьи судебного участка № 5 Индустриального судебного района г. Перми, которым он признан виновным в совершении 14 преступлений, предусмотренных ст. 322.3 УК РФ, к штрафу в размере 100 000 руб. за каждое преступление, на основании ч.2 ст. 69 УК РФ окончательно назначен штраф 150 000 руб. С. признан виновным в совершении 14 фиктивных постановок на учет иностранных граждан по месту пребывания в жилом помещении в Российской Федерации.

Приговор постановлен в особом порядке судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением.

В апелляционной жалобе осужденный считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым.

Полагает, что письменное объяснение, в котором он добровольно сообщил сотруднику полиции обстоятельства и мотивы совершения преступлений, является явкой с повинной, которое суд не учел как смягчающее обстоятельство при назначении наказания. Кроме того, его показания на стадии дознания свидетельствуют об активном способствовании раскрытию и расследованию преступлений.

Просит суд признать в качестве смягчающих наказание обстоятельств: явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, совершение преступления впервые и небольшой тяжести, признание семьи малоимущей. Полагает возможным уменьшить размер штрафа за каждое преступление и по их совокупности.

В обоснование принятого решения суд апелляционной инстанции указал, что мировым судьей правильно установлены фактические обстоятельства совершенных С. преступлений, его действия квалифицированы верно, наказание назначено справедливое в соответствии с требованиями уголовного закона.

При назначении наказания суд первой инстанции в соответствии со ст.

60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, определяемых категорией небольшой тяжести; данные о личности подсудимого, по месту жительства и работы характеризующегося положительно, его материальное положение. В том числе, судом учтено и наличие смягчающих наказание обстоятельств, таких как раскаяние, признание вины, отсутствие отягчающих обстоятельств.

С. назначено минимальное наказание, предусмотренное санкцией ст. 322.3 УК РФ.

Под явкой с повинной, которая в силу пункта «и» ч.1 ст. 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание, следует понимать добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде.

Из материалов уголовного дела следует, что оно было возбуждено на основании сообщения о преступлении, совершенном С., и материала проверки.

Таким образом, не может признаваться добровольным заявление С. о преступлении, сделанное в связи с отобранием у него объяснений при проведении указанной проверки.

Признание С. своей вины в совершении преступлений учтено судом первой инстанции в качестве иного смягчающего обстоятельства в порядке ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Не нашел своего подтверждения довод осужденного об активном способствовании раскрытию и расследованию преступления, поскольку активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст.

61 УК РФ, если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органам дознания или следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления (например, указало лиц, участвовавших в совершении преступления, сообщило их данные и место нахождения, сведения, подтверждающие их участие в совершении преступления, а также указало лиц, которые могут дать свидетельские показания, лиц, которые приобрели похищенное имущество; указало место сокрытия похищенного, место нахождения орудий преступления, иных предметов и документов, которые могут служить средствами обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела).

В своем объяснении С. сообщил информацию, которая уже была известна органам следствия, в частности: указал место, где произошло преступление, лиц, участвовавших в совершении преступления.

С учетом того, что С.

совершил преступление в условиях очевидности, был изобличен совокупностью доказательств: показаниями свидетелей, сведениями о регистрации лиц по указанному адресу, оснований для вывода о том, что он активно способствовал раскрытию преступления, нет. Не пришел к этому выводу и суд первой инстанции, не установив, что С. именно активно, как того требует уголовный закон, способствовал расследованию преступлений.

Мировым судьей правильно применено частичное сложение наказаний по совокупности преступлений, что соответствует требованиям ч.2 ст. 69 УК РФ. Оснований для применения ст. 64 УК РФ суд первой инстанции не усмотрел, не усмотрел таковых и суд апелляционной инстанции. Судом первой инстанции достаточно полно мотивировано отсутствие оснований для назначения наказания ниже низшего предела.

Источник: http://www.prokhmao.ru/jurisprudence/56288/

Еще немного об ответственности судей

Правомерно ли судья вернул уголовное дело на рассмотрение?

Мы часто говорим о проблемах судебной системы, но зачастую как-то неловко оправдываем ее, как заложники – своих захватчиков. Мол, судьи чудовищно загружены, например, отсюда и многочисленные казусы, неприятные и конфликтные ситуации, а иногда (что самое ужасное) – незаконные, “отписочные” судебные акты. Избитая тема, да.

Я тоже был склонен жалеть таких несчастных служителей Фемиды, пока со мной не произошла знакомая, я уверен, многим практикующим юристам история. Иск, поданный в арбитраж, затерялся в недрах Моего Арбитра и канцелярии.

И когда (по прошествии пары месяцев) на вопрос председателю о его судьбе (его не вернули, на него не завели карточку.

Его вроде как вообще нет и единственное доказательство его подачи – уведомление системы об отправке документов в суд) последовал ответ, мол, “потеряли, бывает” и классический аргумент о том, что “это не судьи плохие, а загруженность высокая”, я – юрист из мелкой администрации – задумался.

Задумался о том, почему судья может нарушать сроки, а я не могу. Судья может потерять документ или вынести незаконное решение, а я не могу.

На любое нарушение закона у судьи всегда есть два железобетонных ответа: высокая загруженность и судебная ошибка (которая, как у нас повелось, не есть следствие злого умысла, а просто некий недосмотр, который призваны исправить вышестоящие суды). За мою же ошибку меня накажут по всей строгости.

Судья может нахамить или выгнать (а еще и оштрафовать), а я не могу. Судья может не готовиться к рассмотрению дела и даже не листать его, а я не могу. У судьи “шаблонные дела” – это “высокая нагрузка”, а у меня – просто шаблонные дела.

У него опоздание на работу на пару часов, курение (а иногда и не только) в кабинете – норма, а у меня – повод для моментального увольнения, без всяких там потешных квалифколлегий и права на обжалование аж ого-го куда.

У него нарушение сроков, болезнь или похмелье – опять загруженность и рабочие моменты, а у меня “не является уважительной причиной и основанием для восстановления пропущенного срока”. Хотя чем он лучше? Чем он значимее? Я вот тоже подписываю или согласовываю документы, которые “вершат судьбы людей”, занимаюсь пусть и местным, но законотворчеством. И дел у меня в суде тоже немало.

Пусть не так много, как у него, но тоже много. И психологически мне тоже тяжело (тем более, что я лишь представляю интересы, т.е. зачастую “краснею за других”), и с неприятными людьми мне тоже общаться приходится. Да, у меня не такой красивый кабинет, не такая большая зарплата, да и неприкосновенности нет, но все же.

И тогда я понял всех тех, кто считает, что что-то пора менять. Потому что кроме действительно умных, дотошных и справедливых, вежливых и интеллигентных судей есть судьи рядовые.

Потому что такой вот рядовой (или посредственный?) судья в подавляющем большинстве рассматриваемых им дел действует по такому же шаблону, что и простой юрист, который ссылается на законы и практику (а иногда и не ссылается вовсе). Ему не интересна юриспруденция. Он – обычный чиновник с большой зарплатой и уникальным статусом.

Чего там говорить: ему не интересна не только юриспруденция, но зачастую и судьбы людей, которые к нему пришли. Он искренне радуется признанию иска или отказу от него, даже не пытаясь осмыслить истинные намерения сторон.

Он, у которого усы только расти начали, чванливо и пафосно отчитывает несчастного деда, который пришел к нему в надежде на справедливость и защиту. Которого высокое звание судьи не обременяет беспрецедентным авторитетом, посрамить который страшно и немыслимо, а лишь одаряет властью и деньгами.

Но если с вопросом “кто виноват?” все более-менее понятно (нет, это не абстрактное “общество”, это лично конкретный судья и его профессиональные и человеческие качества), то на вопрос “что делать?” ответа никто пока не нашел. Власть все-таки развращает, не все могут совладать с ее бременем.

Лично мне одним из первых и робких шагов в деле содействия возвращению заблудших судей на стезю добродетели видится введение хотя бы административной ответственности.

Давление на суд? Вмешательство в независимость и гарантию неприкосновенной, спокойной работы? Да ради Бога – пусть тебя представители твоей же касты из квалифколлегий или Совета судей штрафуют При участии общественности, разумеется, и с применением полиграфа.

И в присутствии представителя Президента, который ему потом будет докладывать о том, кого из его “назначенцев” и за что там порицали.

За хамство, неуважение к сторонам и самому правосудию, неумение организовать свое рабочее время, затянутые сроки и потерянные документы, за табачный дым и перегар в кабинете, за опоздания на работу, за подписанные не глядя определения, в которых указаны обстоятельства совсем других исков, за просмотры мемов и видео в интернете во время заседания. А если ты такой опытный и матерый судья, что тебя взяли в апелляцию или кассацию – будь добр ответить и за то, что ВС РФ спорное решение отменил, тогда как ты в нем нарушений не заметил (или не захотел заметить, неважно, по каким причинам). И нет, судей мы так не изведем. В нашей огромной стране, слава Богу, есть немало достойных людей, которые могут занять место нерадивых предшественников.

Неприкосновенность и независимость не должна порождать безнаказанность и безответственность. Судья – слуга закона, а не господин. Он есть всё, но он же есть и никто. И оправданий его ошибкам и злоупотреблениям быть не должно, как не должно быть оправданий ошибкам и злоупотреблениям любого другого чиновника.

И пока понимание и принятие этого не произойдет “наверху” – “внизу”, среди простых смертных, будет копиться то, что копиться в здоровом и устойчивом обществе не должно. А до тех пор нам остается лишь сетовать на форумах о том, что очередной судья в очередной раз опоздал на заседание на три часа и вписал в решение данные из совсем другого иска.

Потому что у него нагрузка высокая.

P.S. Данная запись носит характер исключительно субъективного суждения, не направлена на умаление авторитета судебной власти, оскорбление чувств верующих, разрушение духовных скреп, не оправдывает фашизм, не является публичной офертой, не содержит не соответствующих действительности сведений об А.Б.

Усманове, не нарушает права акционеров ПАО АНК “Башнефть” и законодательство о проведении митингов и собраний. Также заранее прошу прощения у чеченского народа. От высказывания по вопросу принадлежности Крымского полуострова и отношения к программе реновации г. Москвы отказываюсь на основании ст. 51 Конституции Российской Федерации.

Госдолг США видел. Карту “МИР” не заведу.

Источник: https://zakon.ru/Blogs/esche_nemnogo_ob_otvetstvennosti_sudej/60068

Правомерность изъятия декларации для амнистии капитала следствием остается под вопросом

Правомерно ли судья вернул уголовное дело на рассмотрение?

24 октября Постановлением № 78-УКС19-376 заместитель председателя Верховного Суда и председатель Судебной коллегии по уголовным делам Владимир Давыдов отменил постановление судьи ВС от 10 октября 2019 г.

, в котором последний фактически согласился с правомерностью использования специальной декларации, поданной предпринимателем Валерием Израйлитом в рамках «амнистии капиталов», в качестве доказательства по уголовному делу.

Однако Суд не рассмотрит кассационную жалобу защиты бизнесмена, поскольку в настоящий момент уголовное дело, в рамках которого она подана, находится в суде первой инстанции. Именно ему, по мнению зампредседателя ВС, и предстоит разрешить поставленный заявителем вопрос о допустимости изъятия спецдекларации и ее использвоания при расследовании уголовного дела.

Судья ВС поддержал допустимость выемки спецдекларации

28 марта 2017 г. Дзержинский районный суд г. Санкт-Петербурга разрешил ФСБ произвести выемку поданных Валерием Израйлитом специальных деклараций в отношении компаний-нерезидентов и банковских счетов, открытых им за пределами РФ. Указанные документы находились в ФНС России.

Один из защитников Валерия Израйлита, адвокат Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Агарта» Николай Павловский, последовательно обжалуя постановление Дзержинского районного суда, дошел до Верховного Суда.

19 августа 2019 г. Николай Павловский обратился в Судебную коллегию по уголовным делам ВС с кассационной жалобой, в которой просил постановление от 28 марта 2017 г. отменить как не соответствующее требованиям уголовно-процессуального закона. Он сослался на то, что содержащиеся в представленной специальной декларации сведения являются налоговой тайной.

«Амнистия капитала» продленаВладимир Путин подписал пакет поправок об освобождении физлиц от ответственности за ряд экономических преступлений, совершенных до 1 января 2018 г.

По мнению защитника, в данном случае был нарушен порядок получения доступа к таким сведениям, которые могут быть истребованы только по запросу самого декларанта.

Адвокат также указал, что оспариваемый судебный акт повлек нарушение порядка доказывания в уголовном деле.

Николай Павловский обратил внимание Суда и на тот факт, что удовлетворение соответствующего ходатайства перечеркнуло гарантии декларанта, закрепленные в действующем законодательстве.

Однако 10 октября судья Верховного Суда отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании (данное постановление имеется у «АГ»). По его мнению, нижестоящая инстанция правомерно разрешила производство выемки специальных деклараций, поданных Валерием Израйлитом, а также прилагаемых к ним документов, находящихся в ФНС России и имеющих значение для уголовного дела.

Судья ВС указал, что районный суд пришел к обоснованному выводу о том, что представленные следователем материалы дела являются достаточными для вывода о том, что специальная декларация и прилагаемые к ней документы имеют значение для уголовного дела. Нижестоящая инстанция, как указано в постановлении, учла, что указанная информация является налоговой тайной, и вынесла «законное и обоснованное постановление».

Заместитель председателя ВС отменил постановление по процессуальным основаниям

Заместитель председателя Верховного Суда, председатель Судебной коллегии по уголовным делам Владимир Давыдов с постановлением от 10 октября 2019 г. не согласился. Указанный акт был отменен по процессуальным основаниям, при этом жалоба защитника Валерия Израйлита на рассмотрение кассационной инстанции так и не попала.

Владимир Давыдов отметил, что 6 сентября 2019 г. в Смольнинский районный суд г.

Санкт-Петербурга поступило уголовное дело по обвинению Валерия Израйлита в мошенничестве, в легализации денежных средств (иного имущества), приобретенных в результате совершения преступления, и в совершении валютных операций по переводу денежных средств на счета нерезидентов с использованием подложных документов (ч. 4 ст. 159, п. «а» ч. 2 ст. 193.1, п. «а» ч. 3 ст. 193.1, п. «б» ч. 4 ст. 174.1). По итогам предварительного слушания 26 сентября 2019 г. по уголовному делу было назначено судебное заседание.

Ограничение прав должно быть обоснованоВС РФ разъяснил судам как рассматривать ходатайства о следственных действиях, ограничивающих конституционные права граждан

Судья напомнил, что, если предварительное расследование окончено и уголовное дело, по которому поступили апелляционная или кассационная жалоба на постановление судьи, принятое в порядке ст.

165 УПК РФ, направлено в суд для рассмотрения его по существу, соответствующая инстанция отказывает в принятии жалобы либо прекращает производство по ней (п. 19 Постановления Пленума ВС № 19 от 1 июня 2017 г.

«О практике рассмотрения судами ходатайств о производстве следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав граждан (статья 165 УПК РФ)»).

В данном случае кассационная жалоба адвоката Николая Павловского была рассмотрена судьей ВС после поступления уголовного дела в суд первой инстанции для рассмотрения его по существу, пояснил председатель Судебной коллегии по уголовным делам. Соответственно, постановление от 10 октября 2019 г. подлежит отмене, а производство по кассационной жалобе – прекращению, указал он.

Заместитель председателя ВС разъяснил, что доводы защитника о нарушении требований закона при производстве следственного действия и недопустимости полученных по результатам такого следственного действия доказательств могут быть проверены в ходе судебного разбирательства при рассмотрении дела судом первой инстанции.

Источник: https://www.advgazeta.ru/obzory-i-analitika/pravomernost-izyatiya-deklaratsii-dlya-amnistii-kapitala-sledstviem-ostaetsya-pod-voprosom/

Передача уголовного дела в суд

Правомерно ли судья вернул уголовное дело на рассмотрение?

Как гласит п. 4 ст. 217 УПК РФ, “по окончании ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела следователь выясняет, какие у них имеются ходатайства или иные заявления. При этом у обвиняемого и его защитника выясняется, какие свидетели, эксперты, специалисты подлежат вызову в судебное заседание для допроса и подтверждения позиции стороны защиты”.

ЭТАП ХОДАТАЙСТВ: КАК НЕ СДАТЬ КОЗЫРИ СЛИШКОМ РАНО

Стоит сказать, что момент, когда можно заявить ходатайства, отнюдь не продолжителен. И принять решение о них надо заблаговременно.

Если вы не признаете вины и намерены в судебном процессе отстаивать свою позицию, то на этой стадии я бы не рекомендовал выступать с какими-либо ходатайствами.

Если решили бороться до конца с системой по ее правилам (а ведь других не дано), то сохраните козыри до самого судебного процесса.

Например, обозначив фамилии свидетелей, вы заранее дадите стороне обвинения информацию, которую ей совсем не нужно знать. И тем самым подарите ей время основательно подготовиться. Никто не отнимет у вас право и возможность пригласить свидетелей прямо в суд. И тот не сможет отказать в допросе, если их явка обеспечена. Поэтому не торопитесь раскрывать карты.

Если вы заявите, допустим, эксперта-почерковеда, то сторона обвинения сможет усилить и это место. Ведь не секрет, что следственные органы многие доказательства собирают весьма небрежно, если не сказать халявно.

Разрушить тот или иной их аргумент подчас не так и сложно, если подобрать более квалифицированного специалиста и тщательнее проводить экспертизы.

И лучше это делать уже в суде, а не допускать фальстарта на стадии следствия.

Когда следователь закончил сочинять обвинительное заключение и подписал его, уголовное дело с согласия руководителя следственного органа немедленно отправляется прокурору (ст. 220 УПК).

Но предварительно следователь в очередной раз будет ходатайствовать перед судом о необходимости продлить для вас меру пресечения в виде содержания под стражей, чтобы срок заключения не истек в период хождения дела от следователя прокурору, а от того в суд. На этом заседании вы можете говорить в свою пользу.

Например, о том, что все свидетели уже допрошены и вы не в состоянии на них повлиять, что доказательства собраны и вы не уничтожите их, как бы ни старались, и что содержание под стражей пора заменить на подписку о невыезде или хотя бы на домашний арест. У некоторых это получается.

Но только в случае, если следователь сам не против того, чтобы обвиняемый был на свободе. Если же вы отрицаете вину и готовитесь к битве в ходе рассмотрения дела по существу, то вряд ли хоть один ваш аргумент будет услышан, как и на всех остальных заседаниях, связанных с арестом.

ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ МОЖЕТ РАСКРЫТЬ КАРТЫ СЛЕДСТВИЯ

Решив формальности, следователь направляет дело прокурору. Тот в соответствии со ст.

221 УПК рассматривает поступившее уголовное дело с обвинительным заключением и в течение 10 суток принимает по нему одно из следующих решений: 1) об утверждении обвинительного заключения и направлении уголовного дела в суд; 2) о возвращении уголовного дела следователю для дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или для пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков со своими письменными указаниями.

Данная статья УПК не позволяет прокурору что-либо изменить в тексте обвинительного заключения. Он может либо утвердить его, либо вернуть дело следователю. Обычно происходит первое.

После утверждения обвинительного заключения прокурор направляет уголовное дело в суд, о чем уведомляет обвиняемого и его защитника. Если обвиняемый содержится под стражей, копия заключения с приложениями вручается ему по поручению прокурора администрацией места содержания под стражей под расписку, которая предоставляется в суд с указанием даты и времени вручения (ст. 222 УПК).

В дальнейшем суд уделяет особое внимание тому, в какое время обвиняемый был ознакомлен с заключением и не были ли нарушены сроки данной процедуры. К таким формальностям у суда особое отношение. Вниманием именно к процедурным деталям, судя по всему, компенсируется игнорирование состязательности – сути судебного процесса. мало кого интересует, но форма законности должна быть выдержана.

В СИЗО заключение обычно привозит следователь, а вовсе не прокурор. Все выглядит буднично. В камере открывается “кормушка”, и представитель спецчасти кричит арестанту: “Иванов! Распишись вот тута!” Иванов расписывается, ставит дату. Через 20 минут может прозвучать снова: “Иванов! Следователь просит тебя новую расписку составить, ты время неправильно указал!”

После получения обвинительного заключения его следует внимательно прочитать. Основной текст не должен отличаться от последнего предъявленного вам обвинения. Их стоит только сличить и перепроверить. Куда интереснее другое. Пункт 5 ч. 1 ст.

220 УПК гласит, что обвинительное заключение должно включать перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания. Согласно ч.

2 той же статьи в тексте обвинительного заключения должны содержаться ссылки на тома и листы уголовного дела.

То есть сторона обвинения (а никак нельзя забывать, что следователь – это и есть представитель обвинения) раскрывает в данном документе большинство своих козырей. Причем делает это в систематизированной форме. Ваша задача – провести серьезный анализ документа.

Исходя из прочитанного, нужно планировать последующий допрос свидетелей и изучение других доказательств по делу. Задача эта непростая и требует недюжинного терпения.

Но если уж решили бороться до конца (да еще и на адвоката нельзя во всем положиться), то других вариантов попросту нет.

ПОЧЕМУ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СЛУШАНИЕ – ФАЛЬСТАРТ

Существует еще один нюанс, важный в течение этого короткого периода. Нужно решить, будете ли вы ходатайствовать о проведении предварительного слушания. Как следует из ч. 3 ст.

229 УПК, его можно заявить после ознакомления с материалами уголовного дела либо после направления дела с обвинительным заключением в суд в течение трех суток со дня получения обвиняемым копии заключения.

Еще раз обращаю внимание на короткие временные промежутки в десять, трое и так далее суток, которыми нельзя пренебрегать.

На предварительном слушании некоторые обвиняемые (перешедшие к тому моменту в статус подсудимых) заявляют ходатайства об исключении тех или иных доказательств, требуют вернуть дело прокурору или вообще прекратить его.

Мое глубокое убеждение: ходатайство о предварительном слушании – такой же фальстарт с напрасной выкладкой козырей стороне обвинения, как и ходатайства следователю после ознакомления с материалами уголовного дела.

А уж прекратить дело или исключить доказательства в ходе предварительного слушания не осмелится ни один суд в РФ.

Один уникальный, на мой взгляд, индивидуум был настолько полон решимости отстаивать свою невиновность и настолько уверен в гнилости всей уголовно-судебной системы, что на предварительном заседании стал ходатайствовать об отводе судьи. Уже после первых его слов он посчитал, что тот настроен по отношению к подсудимому исключительно предвзято, и тут же, в клетке, на коленке нацарапал сие прошение.

– А кто рассматривал это ходатайство? – задавали вопрос вечером того же дня удивленные подобной смелостью его сокамерники.

– Сам судья и рассматривал, – с грустью ответил подсудимый.

– И как, он отвел сам себя?

– Нет, конечно. Рассмотрел мое ходатайство и, совещаясь на месте, постановил, что оно удовлетворению не подлежит, так как мои аргументы не заслуживают внимания.

– А приговор тебе тоже он выносить будет?

– А кто же еще? Конечно, он и будет!

– Ну и ну… Ты же испортил с ним отношения в самом начале процесса. Теперь он даст тебе по бане (то есть полный срок).

– Да пропади они все пропадом! От фамилии судьи не зависит ровным счетом ничего…

С бытовой точки зрения для обвиняемого важно то, что с момента отправки дела в прокуратуру арестант перестает “числиться” за следователем. И тот в силу формальных причин не будет давать разрешения на телефонные звонки и краткосрочные свидания. А доблестные фсиновцы позволят видеться с родными, только если это согласовано со следователем.

У прокурора, как мы уже упоминали, дело находится не более десяти суток. После чего оно переходит в суд, и арестант с того момента “числится” уже за судьей соответствующего суда. И на все заявления и ходатайства, в том числе о разрешении телефонных звонков и свиданий, ответ дает судья.

Как показывает практика, вершащий правосудие разрешает видеться и созваниваться с родными куда охотнее следователя, даже если подсудимый отрицает вину.

Федеральный судья, наверное, считает, что ставить препоны в таком деле – недостойная его уровня мелкая пакость. Ведь он может “подложить свинью” гораздо большего размера, 12 или 14 лет колонии, например.

Так зачем мелочиться? Хотя это, конечно, исключительно мое личное предположение.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/edmond-dantes/Peredacha_ugolovnogo_dela_v_sud.html

Суд вернул дело Серебренникова прокурорам :: Общество :: РБК

Правомерно ли судья вернул уголовное дело на рассмотрение?

Суд вернул в прокуратуру дело Кирилла Серебренникова и отменил ему подписку о невыезде. Юристы считают это «тихими похоронами» уголовного дела «Седьмой студии»

Кирилл Серебренников и Алексей Малобродский ( Станислав Красильников / ТАСС)

Мещанский суд Москвы вернул в прокуратуру для устранения нарушений дело АНО «Седьмая студия» режиссера Кирилла Серебренникова. Такое решение приняла судья Ирина Аккуратова.

Также судья отменила меру пресечения обвиняемым, которые в апреле были отпущены судом из-под домашнего ареста и в последнее время находились под подпиской о невыезде.

Оглашая постановление, судья отметила, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований закона и содержит «существенные противоречия относительно обстоятельств преступления». Эти нарушения и противоречия, по ее словам, не могут быть устранены в ходе судебного процесса.

Гособвинение настаивает, что Серебренников и его коллеги совершили хищение путем завышения расходов на проект «Платформа» и фальсификации отчетности.

Однако в заключении отсутствуют сведения о том, «в чем выразились противоправные действия обвиняемых», какие мероприятия не были выполнены, какие именно финансовые и творческие отчеты не соответствовали действительности. Кроме того, заявленная сумма хищений на 133 млн руб.

не соответствует при сложении отдельным суммам операций, перечисленных в обвинительном заключении. Наконец, гособвинение не уточнило, в чем была роль отдельных обвиняемых в тот или иной период существования предполагаемой преступной группы.

Обвиняемые отказались комментировать решение суда.

Вопрос о возврате дела прокурору Аккуратова поставила ранее в среду по собственной инициативе.

Гособвинитель Олег Лавров заявил, что у него вызывает недоумение предложение судьи.

Мнения обвиняемых разошлись: Софья Апфельбаум и Юрий Итин поддержали возврат дела, Алексей Малобродский настаивал на доведении судебного процесса до конца и оправдательном приговоре. Серебренников на вопрос судьи ответил: «Как надо, так и делайте».

Возврат на доследование — лучше, чем обвинительный приговор, однако невозможность просто оправдать невиновных людей вызывает тревогу, говорила РБК адвокат Апфельбаум Ирина Поверинова.

«Это довольно редкое и хорошее событие, которое говорит о двух вещах: во-первых, об отличной работе адвокатов.

А во-вторых, я думаю, мы присутствуем при начале тихих похорон этого, на мой взгляд, заведомо незаконно возбужденного дела.

Если суд возвращает дело в прокуратуру с такими формулировками — значит, он, мягко говоря, не удовлетворен его состоянием», — сказал РБКстарший партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Константин Добрынин.

По сути суд признал, что «у дела нет обвинительной перспективы, а до оправдательного приговора вести никто не хочет», считает адвокат Алхас Абгаджава. Он сомневается, что дело дойдет до суда снова: «И прокурору, и следствию показано, что обратно в суд его никто не ждет».

Решение суда отменить обвиняемым меру пресечения прямо указывает на установку прекратить дело, согласился глава юридического департамента фонда «Русь сидящая» Алексей Федяров. «Но как это будет — вопрос. Понятно, что СК будет биться до последнего», — сказал он.

Что гособвинение вменило фигурантам

Дело было возбуждено в мае 2017 года.

Следствие и гособвинение считают, что художественный руководитель «Седьмой студии» Кирилл Серебренников, генпродюсер Алексей Малобродский, гендиректор Юрий Итин, главбух Нина Масляева, уехавшая за границу продюсер Екатерина Воронова и начальник департамента Минкультуры Софья Апфельбаум в 2011–2014 годах похитили 133 млн руб. из субсидий, которые Минкультуры выделило АНО на проект по популяризации современного искусства «Платформа».

В обвинительном заключении утверждается, что сотрудники «Седьмой студии» в отчетности завышали затраты на проект, а получаемые средства обналичивали через фиктивные договоры с номинальными фирмами, присваивали их и распоряжались ими по своему усмотрению. Апфельбаум, которая сотрудничала с «Седьмой студией» от имени Минкультуры, обеспечивала «отсутствие надлежащего контроля» за ее отчетностью, утверждали следствие и гособвинение.

Кроме того, в обвинении значилось, что Апфельбаум гарантировала АНО преимущественные условия участия в открытых торгах: часть госфинансирования «Седьмая студия» получила по тендерам, хотя они проводились лишь формально — проект «Платформа» был идеей самого Серебренникова, и других претендентов на его реализацию не было.

Большинство фигурантов дела отрицают вину и настаивают, что деньги расходовались строго на проекты.

Ходатайство о возврате дела прокурору защита обвиняемых заявляла еще на предварительном слушании по делу в ноябре 2018 года, однако тогда судья не увидела оснований для его удовлетворения.

Адвокаты ссылались, среди прочего, на качество экспертизы, проведенной по заказу следствия: именно она установила размер ущерба в 133 млн руб.

Но, как выяснилось на предварительном слушании, у Минкультуры, признанного потерпевшим, сумма претензий была значительно скромнее — 39 млн руб.

У защиты были вопросы к выводам экспертизы, но «важнее оказалось то, что следствие исказило ее выводы», утверждали адвокаты. В ходе следствия они также заявляли и о других нарушениях: по их утверждению, СКР «подкорректировал» показания одной из бухгалтеров, чтобы привести их в соответствие с версией следствия.

В феврале суд назначил новую комплексную (финансово-экономическую, искусствоведческую и оценочную) экспертизу по делу. Ею занимался Центр судебной экспертизы при Минюсте, в качестве специалистов привлекли замдиректора МХТ им. Чехова Марину Андрейкину и доктора искусствоведения из Государственного института искусствознания Видмантаса Силюнаса.

Исследование заняло пять месяцев. Эксперты пришли к выводу, что через схемы обналичивания прошло 136 млн руб., а в отчетность вносились недостоверные сведения. Однако установить, расходовала ли «Седьмая студия» бюджетные средства нецелевым образом, не представляется возможным.

По их словам, проект, сопоставимый с «Платформой», требует финансирования в объеме не менее 300 млн руб., а «Седьмая студия» получила от государства гораздо меньше.

Специалисты отдельно отметили, что «Платформа» была важным социально-культурным явлением для российского искусства и отвечала задачам Минкультуры.

Заключение экспертизы о том, что проект Серебренникова требовал больше денег, чем было выделено, по сути означает алиби для фигурантов дела, считает юрист Абгаджава.

«Теперь все разговоры о том, что что-то было обналичено или криво заплачено, — это разговоры о нарушении финансовой дисциплины, а никак не о мошенничестве. Это означает безусловный оправдательный приговор».

Другим выходом из ситуации мог бы быть отказ от обвинения со стороны прокурора — такое право предусмотрено УПК, сказал адвокат.

Однако суд выбрал возврат дела прокурору, поскольку это позволяет избежать лишней ответственности: «Оправдательный приговор — это абсолютно табуировано.

Наличие таких приговоров для биографии судьи — почему-то отрицательная история, а не положительная. Речь о том, что что-то заставляет систему принять верное решение, но она к этому не готова.

Поэтому выбирается такой иезуитский способ и продолжается отрубание хвоста по частям».

«К сожалению, эта форма часто используется. Причем судьи уже закладывают в постановления доводы, которые должны вести к оправдательному приговору.

Например, одно наше дело судья вернула прокурору с фразой, что обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, не соответствуют фактическим обстоятельствам, исследованным в суде.

Потом возвращенные дела просто валяются в следствии месяцами и годами», — отметил Федяров.

Но без позитивного общественного давления это решение бы не состоялось, уверен Абгаджава. «Во многих подобных делах я видел, как суды спокойно выносили обвинительные приговоры даже при таких обстоятельствах, когда были четкие подтверждения отсутствия хищений. Здесь что-то мешает суду это сделать», — подытожил адвокат.

Ранее суд вернул в прокуратуру для устранения нарушений дело Нины Масляевой — бывшего главного бухгалтера «Седьмой студии».

Это единственная обвиняемая, признавшая вину и давшая показания на коллег, ее свидетельства легли в основу обвинения других фигурантов.

Дело Масляевой было выделено в отдельное производство и должно было слушаться в особом порядке (без исследования доказательств). Однако в суде выяснилось, что для этого есть серьезные препятствия.

Судья Татьяна Изотова, объявляя о возврате дела, указала, что в обвинительном заключении не была конкретизирована роль Масляевой в преступных схемах и следствие не установило все обстоятельства преступлений, оставив это на откуп суду.

Масляева на заседании с листа прочла речь, из которой следовало, что она в огромном количестве обналичивала денежные средства и фальсифицировала отчетность, выполняя указания руководства. В дальнейшем часть этих средств, по ее словам, расхищалась. Однако, отвечая на вопросы суда, Масляева заявила, что ей неизвестны все обстоятельства хищений, кто конкретно и в каком объеме их совершал.

Ранее Масляева выступала в качестве свидетеля на основном процессе по делу «Седьмой студии» и заявила, что большая часть обналиченных денег пошла на зарплаты и другие выплаты, а о судьбе остальных она не знает, в том числе расхищались ли они. Однако она отметила, что сотрудники «Седьмой студии» иногда брали наличные из кассы на собственные нужды.

Масляеву, которая до трудоустройства имела судимость за хищение, уволили из «Седьмой студии» после пропажи из кассы 5 млн руб., подтвержденной аудиторской проверкой, рассказали другие обвиняемые.

Итогом работы Масляевой стало «ужасное состояние дел» в «Седьмой студии», в связи с чем сотрудники приняли опрометчивое решение уничтожить большое количество документов, рассказывала объявленная в розыск генпродюсер Екатерина Воронова в открытом письме.

Идея неофициально обналичивать деньги тоже принадлежала Масляевой, утверждали не признающие вину фигуранты дела: большинство людей, задействованных в этой схеме, были ее знакомыми.

Маргарита Алехина

Источник: https://www.rbc.ru/society/11/09/2019/5d78b4049a7947981563ca7b

Может ли судья при вынесении приговора по уголовному делу вернуть дело прокурору?

Правомерно ли судья вернул уголовное дело на рассмотрение?

Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, может ли судья при вынесении приговора по уголовному делу вернуть дело прокурору?

Адвокат Лебедев З.С.

Добрый день! Согласно ст.

237 Уголовно-процессуального кодекса, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случаях, если:1) обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления;2) копия обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления не была вручена обвиняемому, за исключением случаев, если суд признает законным и обоснованным решение прокурора, принятое им в порядке, установленном частью четвертой статьи 222 или частью третьей статьи 226 настоящего Кодекса;3) есть необходимость составления обвинительного заключения или обвинительного акта по уголовному делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительной меры медицинского характера;4) имеются предусмотренные статьей 153 настоящего Кодекса основания для соединения уголовных дел, за исключением случая, предусмотренного статьей 239.2 настоящего Кодекса;5) при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела ему не были разъяснены права, предусмотренные частью пятой статьи 217 настоящего Кодекса;6) фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте, обвинительном постановлении, постановлении о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера, свидетельствуют о наличии оснований для квалификации действий обвиняемого, лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, как более тяжкого преступления, общественно опасного деяния либо в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий указанных лиц как более тяжкого преступления, общественно опасного деяния.При наличии обстоятельств, указанных в статье 226.2 и части четвертой статьи 226.9 настоящего Кодекса, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для передачи его по подследственности и производства дознания в общем порядке.Судья по ходатайству стороны возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом в случаях, если:1) после направления уголовного дела в суд наступили новые общественно опасные последствия инкриминируемого обвиняемому деяния, являющиеся основанием для предъявления ему обвинения в совершении более тяжкого преступления;2) ранее вынесенные по уголовному делу приговор, определение или постановление суда отменены в порядке, предусмотренном главой 49 настоящего Кодекса, а послужившие основанием для их отмены новые или вновь открывшиеся обстоятельства являются в свою очередь основанием для предъявления обвиняемому обвинения в совершении более тяжкого преступления.При возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, предусмотренным пунктом 6 части первой настоящей статьи, суд обязан указать обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации действий обвиняемого, лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, как более тяжкого преступления, общественно опасного деяния. При этом суд не вправе указывать статью Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой деяние подлежит новой квалификации, а также делать выводы об оценке доказательств, о виновности обвиняемого, о совершении общественно опасного деяния лицом, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера.При возвращении уголовного дела прокурору судья решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого. При необходимости судья продлевает срок содержания обвиняемого под стражей для производства следственных и иных процессуальных действий с учетом сроков, предусмотренных статьей 109 настоящего Кодекса.

Таким образом, уголовное дело постановлением судьи может быть возвращено прокурору на дополнительное расследование.

С уважением, адвокат Захар Лебедев, партнер адвокатского бюро «Антонов и партнеры».

Остались вопросы к адвокату?
Задайте их прямо сейчас здесь, или позвоните нам по телефонам в Москве +7 (499) 288-34-32 или в Самаре +7 (846) 212-99-71  (круглосуточно), или приходите к нам в офис на консультацию (по предварительной записи)!

Источник: https://pravo163.ru/mozhet-li-sudya-pri-vynesenii-prigovora-po-ugolovnomu-delu-vernut-delo-prokuroru/

Юриста совет
Добавить комментарий