Может ли с диагнозом инволюционный параноид продать?

«Я работаю в психбольнице». Рассказ старшей медсестры о буднях специализированного медучреждения

Может ли с диагнозом инволюционный параноид продать?

Медсестра областной психиатрической больницы рассказала о травле со стороны руководства, «тайном морге», расположенном на территории медучреждения, использовании труда пациентов и даже фотографиях пациентов, которые сотрудники выкладывают в Интернет.

Статья «Почему нужно выбирать между «писюном» и головой?» о том, как лечат в областной психиатрической больнице, вызвала много отзывов читателей, среди которых –  пациенты и работники этого медучреждения. К нам в редакцию обратилась старшая медсестра отделения №7 саратовской областной психиатрической больницы имени Святой Софии Ирина К.

Она рассказала о травле со стороны руководства, «тайном морге», расположенном на территории медучреждения, использовании труда пациентов и даже их фотографиях, которые сотрудники выкладывают в Интернет, что является разглашением врачебной тайны и сведениями о частной жизни пациентов.

Вот ее рассказ.

«Без ума с ума не сходят»

 – В психиатрической больнице я работаю вот уже 15 лет, из них 11 – в должности старшей медсестры. Когда при знакомстве говорю, где я работаю, люди переспрашивают: «Где-где, в психушке?» – и смеются.

Такое направление я выбрала сама, сразу после того как в 19 лет прошла здесь практику медсестрой. Кого-то это пугает – а меня сразу затянуло. Так я и осталась здесь, ни разу не сменив работу, попутно получила высшее образование и закончила аспирантуру.

В своем отделении я отвечаю почти за всё: соблюдение санэпидемрежима, руководство средним и младшим медперсоналом, учет и хранение лекарств, контроль меню, хранение вещей больных, заполнение медицинской документации, составление графиков дежурств и отпусков.

Наше отделение – женское, здесь лечатся и подростки, и бабушки с самыми разными психическими заболеваниями: шизофрения, деменция, паранойя, наркотическая, алкогольная зависимость и так далее. Пациенты у нас интересные, с яркой индивидуальностью, различных профессий, социального статуса и возраста. Как говорила наша заведующая, «без ума с ума не сходят».

В болезни каждый из них проявляется по-разному. Я воспринимаю это всего лишь как болезнь: вот человек болен, ему надо помочь, а как поможешь – ему сразу же станет лучше.

На личный счет ничего не принимаю, хотя бывают у нас и буйные, и жалобщики, которые скажут, что у них украли последние рейтузы (есть такой диагноз – инволюционный параноид, или бред малого масштаба).

Неуютный дом

Больница становится домом для больных, иногда на долгое время. Только вот домашнего уюта внутри нее, увы, не хватает.

Кровати – спецкойки, которые в последний раз выдавались лет триста назад, с дырами такими, что больные просто проваливаются. Не хватает постельного белья, а то, что есть, уже старое, затертое, в катышках.

В нашем отделении числится на балансе один-два халата для больных. Все остальное – то, что персонал приносил из дома для пациентов, к которым никто не ходит, чтобы они просто голыми не ходили. И эти халаты передаются «из поколения в поколение».

Трусов не выдают. Предметы личной гигиены – зубная паста, прокладки, туалетная бумага – больницей тоже не выдаются. А как быть тем, у кого нет близких и нет возможности купить все это? Естественно, мы сами это всё выдаем, потому что нам жалко больных.

Питание в последнее время улучшилось (возможно, готовятся к проверкам). Я рада, что в пище больных есть реальная курица, а не кожа с костями, что им обычно готовили.

На завтрак сейчас дают кашу с маслом, фрукты, сок; на обед – макаронный суп со сметаной, капусту с курицей; на ужин – запеченную рыбу. Еду в отделения носят из пищеблока в ведрах, часто привлекая больных.

Чтобы доставить еду к отделениям, которые находятся в отдалении, используют лошадь с телегой.

Лошадь развозит еду по отделениям. Фото fn-volga.ru

Зданию больницы больше ста двадцати лет. Что-то меняется, но не так быстро, как хотелось бы. В 2017 году, когда делали ремонт в нашем 7 отделении, в смету не включили замену окон, которые у нас ужасно ветхие. Поскольку от окон дуло, строители пошли нам навстречу и замазали щели.

Зиму мы перезимовали, а вот прошлым летом стали задыхаться. Санитарки кое-как залезли и сумели отковырять только одно окно. Лето было адским: духота, паутина внутри окон висит такая, что кажется, на ней можно было б повеситься.

При этом претензии насчет антисанитарного состояния руководство выставляет нам.

Больница святой Софии представляет собой большой комплекс, своеобразное государство в государстве. На ее территории найдется много чего: магазин, аптека, прачечная, пищеблок, храм с купелью.

Творчество руководства

Сорок лет наше отделение возглавляла Наталья Михайловна Максимова. Когда она в ноябре 2017 года ушла из жизни, все больные рыдали, на похороны съезжались со всех районов. На ее место поставили молодого врача Жанну Александровну Алешину.

Последняя – натура творческая: любит лепить фигурки из мыла и продавать их через «». Один кусок – от 100 до 400 рублей. Свои «произведения искусства» она иногда приносит на работу и аккуратненько раскладывает на рабочем столе, поверх медицинской документации – наверно, сама любуется. А заодно еще и выкладывает фото в соцсетях (есть фото-подтверждение). Но это еще не самое худшее.

На рабочем столе завотделением Жанны Алешиной — продукция собственного производства. Скрин из сети

Недавно одна санитарка выложила в общий доступ в соцсетях селфи на фоне больных, в том числе находящихся на принудительном лечении, что вообще-то является разглашением врачебной тайны. Я обратилась по этому поводу с жалобой, но заведующей это оказалось безразлично. Не последовало никакой реакции и от администрации больницы.

Санитарка делает селфи на фоне пациентов. Скрин из сети . Лица пациентов затерла Ирина К. перед тем, как отправить скриншот в редакцию

Еще у Жанны Александровны лежит душа не к лечению больных, а к тряпкам и унитазам (за СанПиН по должностным инструкциям отвечаю я).

Может подозвать, посветить фонариком от телефона и спросить: «А что это там, Ирина Вячеславовна?» – «Унитаз, Жанна Александровна» (причем, надо заметить, не самый новый).

Слово за слово – и я стала для нее главным врагом, появилась маниакальная одержимость избавиться от меня всеми способами.

Еще она взяла на себя задачу, которая в других отделениях входит в обязанности старшей медсестры, – стала начислять заплату. То есть фактически обезличила меня как руководителя. Так как зарплата формируется исходя из многих показателей, баллов, выручки от платных услуг, она получила возможность влиять на подчиненных.

Так началась эпопея с докладными на меня с целью уволить «по статье», с дисциплинарными нарушениями.

В заявлениях коллеги пишут, что я всех посылаю: то якобы в аптеку за лекарствами, то якобы в магазин за пирожками, то якобы на три буквы… Выносят мне дисциплинарные взыскания, заставляют подписывать и подделывают подписи сотрудников, меняют формулировки актов и приказов, не дают мне с ними ознакомиться, переделывают документы «задними числами». Причем под жалобами стоят подписи даже новых сотрудников, кто еще не знаком со мной – я считаю, это успех: когда тебя не знают, но уже ненавидят.

В докладных пишут, что матерюсь как сапожник, целый день грызу семечки и бросаюсь шелухой, злоупотребляю крепкими алкогольными напитками и вообще всячески «заинтересована в дезорганизации нормальной работы отделения». Никаких подтверждений этого предъявить не могут.

Всё сводится к рассказам: «Вот я спросил: а кому это вы покупаете пирожки? Санитары ответили: Ирине Вячеславовне», – и это говорит замглавврача по эпидемиологии! Конечно, кроме как пирожками главному эпидемиологу больницы больше заняться нечем, хотя санэпидемрежим в нашей больнице, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Сейчас к моей травле подключилась еще и администрация больницы. По жалобе санитарок и сотрудников аптеки составили акт, будто я посылаю санитарок получать в аптеку лекарства (что категорически запрещено).

Это бред, ведь при получении лекарств в аптеке я должна расписаться.

А сотрудницы аптеки признались мне, что их вызвала к себе замглавврача по кадрам и поставила ультиматум: либо жалоба на старшую медсестру, либо заявление на увольнение.

За последний месяц на меня составили уже пять актов, из них – два выговора за пять рабочих дней прошлой недели. При этом за предыдущие 15 лет в моей работе не находили ни одного нарушения, только отмечали грамотами и благодарственными письмами.

На днях в больнице начались проверки – но не по моим жалобам, а по жалобам трех родственниц больных. Главврач (Александр Паращенко – прим. Редакции) показательно заявил: «Таких, которые жалуются, надо гнать поганой метлой».

И добавил: «Писать жалобы могут только олигофрены, у которых восемь классов образования».

Я рассказываю о недоработках только потому, что хочу улучшения качества работы. И надеюсь, что после этой публикации меня не начнут травить еще больше, а оставят в покое и дадут нормально работать.

Источник: https://fn-volga.ru/news/view/id/104607

Фгбну нцпз. ‹‹эндогенные психические заболевания››

Может ли с диагнозом инволюционный параноид продать?

Депрессии позднего возраста. Диагностика типичного депрессивного состояния у пожилого пациента в большинстве случаев не представляет больших трудностей.

В жалобах больных обычно доминируют общая подавленность, мрачные размышления, чувство тревоги, физический упадок, расстройства сна, вегетативные нарушения в виде диффузных патологических ощущений или мучительных расстройств функций отдельных органов.

При наблюдении пациента отмечаются малая выразительность мимики, отсутствие живости, облик, отражающий бессилие и усталость, монотонно-приглушенный голос и тревожное беспокойство.

Между тем клиницисты нередко недооценивают тот факт, что депрессия может быть «зашторена» соматическими жалобами. Такие больные фиксируют внимание на соматических проявлениях депрессивного синдрома — утрате аппетита, запорах, потере массы тела, утомляемости, головных болях, болях в спине и других частях тела и т. п.

При этом они могут отрицать или резко преуменьшать степень выраженности собственно аффективных нарушений. Такое поведение пациентов D. Goldberg и B. Blackwill (1970) обозначили как «сокрытие психической патологии».

В этих случаях при диагностике депрессий приходится ориентироваться на уже отмеченные особенности психомоторики и свойственные депрессии изменения физиологических функций.

Вместе с тем при диагностике поздних депрессий возникают трудности, характерные для геронтопсихиатрии в целом.

К их числу относятся сложность разграничения депрессии, являющейся синдромом психического заболевания, от депрессий, представляющих собой соразмерный ответ на неблагоприятные жизненные события, сопутствующие старению (утрата близких людей, социальная неустроенность и др.

); трудности, связанные с дифференцировкой соматических проявлений депрессии от собственно соматической патологии; необходимость решения вопроса о первичности депрессии или ее вторичности по отношению к биологическим и психологическим последствиям хронического соматического заболевания; учет «недифференцированности» психопатологических симптомов в глубокой старости при разграничении симптомов депрессии от проявлений начинающейся деменции.

В тех случаях, когда затруднена дифференциация депрессии и начинающейся деменции, установлению диагноза помогают психопатологический анализ особенностей начала болезни и ее развития, ретроспективная оценка анамнеза больного, а также данные нейропсихологического обследования, установление неврологических проявлений заболевания. Особенно большую помощь оказывает в этом случае и обследование больного с помощью КГ (более подробно см. главу «Дегенеративные атрофические процессы мозга»).

Поздние параноиды. При нозологической оценке поздних параноидов прежде всего необходимо отметить, что этот психоз не является специфичным для определенной нозологической формы.

Такие кардинальные особенности, характеризующие параноид жилья, как обыденность бредового содержания, направленность бреда на лиц из ближайшего окружения с идеями мелкомасштабного преследования, «локализация» бредовых расстройств в рамках места проживания, отражают прежде всего влияние возрастного фактора на структуру бредового синдрома.

Такого рода параноиды могут встречаться при разных нозологических формах функциональных психозов. При их диагностике необходимо учитывать роль трех основных факторов: конституционально-эндогенных, реактивных и собственно возрастных. При этом нозологическая оценка конкретного случая зависит от того, какой из указанных факторов выдвигается на первый план.

В зависимости от этого различаются следующие группы функциональных психозов, сопровождающихся картиной позднего параноида: параноиды в рамках шизофрении, реактивные параноиды и собственно поздние, или инволюционные.

Диагностическая оценка позднего параноида в рамках шизофрении не может полностью опираться на критерии, использующиеся при диагностике этого заболевания у лиц более молодого возраста.

Как известно, диагностика шизофрении при бредовом психозе среднего возраста основывается на наличии в клинической картине трех критериев: симптомов «первого ранга» (по K.

 Schneider), прогредиентной динамики бредовых расстройств и нарастающего дефекта.

При поздних параноидах очень редко наблюдаются все эти признаки. В большинстве случаев для диагностики шизофрении приходится использовать более широкий круг клинических данных.

Прежде всего, естественно, здесь определяется наличие в клинической картине психоза характерных шизофренических симптомов, в частности симптомов психического автоматизма, которые встречаются в структуре некоторых клинических вариантов поздних параноидов.

В тех случаях, когда клиническая картина психоза определяется как интерпретативный или галлюцинаторный вариант позднего параноида, несомненное диагностическое значение имеет наличие в самой структуре психоза транзиторных рудиментарных эпизодов с явно шизофренической окраской [Штернберг Э. Я. и др., 1979].

Среди них встречаются эпизоды аффекта страха с растерянностью и элементами бредового восприятия окружающего либо эпизоды страха «сойти с ума». Кроме того, наблюдаются особые сенестопатически-ипохондрические расстройства, имеющие диагностическое значение.

Для диагностики шизофрении необходимы сведения об особенностях доманифестного периода болезни. Кроме указания на наличие шизоидной структуры личности, диагностическое значение имеют признаки, свидетельствующие о подспудной процессуальной динамике, нередко начавшейся задолго до развития психоза.

К ним относятся наблюдаемые амбулаторно параноические эпизоды, после которых происходит углубление шизоидных черт личности; эпизодическое возникновение патологических ощущений — «морбогенных симптомов» (по G. Huber). При постановке диагноза учитываются данные семейного анамнеза, в частности наличие среди ближайших родственников больного лиц с типичными шизофреническими психозами.

Возникновение реактивных параноидов и всю его дальнейшую динамику определяют ситуационные и реактивные факторы. В этой группе психозов выделяется два клинических варианта, связанных с различными условиями и механизмами возникновения.

Один клинический вариант представляет собой патологическую форму реагирования на реально существующую конфликтную ситуацию. В формировании такого психоза значительную роль играет параноическая конституция. Второй вариант позднего реактивного параноида представляет собой индуцированный психоз.

Эта разновидность параноида обнаруживается обычно у лиц, проживающих вместе с больным, прежде всего у ближайших родственников, и по существу является симбиотическим вариантом реактивного психоза. Такие индуцированные психозы обычно воспроизводят лишь наиболее правдоподобные элементы картины психоза «индуктора».

Между тем лица с индуцированным поздним параноидом проявляют нередко высокую активность, направленную на защиту бредовых притязаний больного.

Диагноз «поздний (инволюционный) параноид» как нозологически самостоятельный возрастной психоз устанавливается в тех случаях, когда имеется достаточное количество клинических данных, отграничивающих его в первую очередь от шизофрении.

При дифференциации этой формы заболевания от реактивных психозов следует иметь в виду, что при последних с таким же постоянством отмечается наличие конфликтной ситуации.

Однако эта конфликтная ситуация в отличие от таковой при реактивном параноиде в значительно большей степени обусловлена патологическим поведением самого больного.

Следует также обращать внимание на то, что у некоторых больных обнаруживаются нерезко выраженные и не прогрессирующие явления мнестической слабости, которые могут свидетельствовать о значении собственно возрастного фактора в их генезе.

Источник: http://www.psychiatry.ru/lib/54/book/29/chapter/98

«Я работаю в психбольнице». Рассказ старшей медсестры о буднях специализированного медучреждения

Может ли с диагнозом инволюционный параноид продать?

Статья «Почему нужно выбирать между „писюном“ и головой?» о том, как лечат в областной психиатрической больнице, вызвала много отзывов читателей, среди которых — пациенты и работники этого медучреждения. К нам в редакцию обратилась старшая медсестра отделения №7 саратовской областной психиатрической больницы имени Святой Софии Ирина К.

Она рассказала о травле со стороны руководства, «тайном морге», расположенном на территории медучреждения, использовании труда пациентов и даже их фотографиях, которые сотрудники выкладывают в Интернет, что является разглашением врачебной тайны и сведениями о частной жизни пациентов.

Вот ее рассказ.

«Без ума с ума не сходят»

— В психиатрической больнице я работаю вот уже 15 лет, из них 11 — в должности старшей медсестры. Когда при знакомстве говорю, где я работаю, люди переспрашивают: «Где-где, в психушке?» — и смеются.

Такое направление я выбрала сама, сразу после того как в 19 лет прошла здесь практику медсестрой. Кого-то это пугает — а меня сразу затянуло. Так я и осталась здесь, ни разу не сменив работу, попутно получила высшее образование и закончила аспирантуру.

В своем отделении я отвечаю почти за всё: соблюдение санэпидемрежима, руководство средним и младшим медперсоналом, учет и хранение лекарств, контроль меню, хранение вещей больных, заполнение медицинской документации, составление графиков дежурств и отпусков.

Наше отделение — женское, здесь лечатся и подростки, и бабушки с самыми разными психическими заболеваниями: шизофрения, деменция, паранойя, наркотическая, алкогольная зависимость и так далее. Пациенты у нас интересные, с яркой индивидуальностью, различных профессий, социального статуса и возраста. Как говорила наша заведующая, «без ума с ума не сходят».

В болезни каждый из них проявляется по-разному. Я воспринимаю это всего лишь как болезнь: вот человек болен, ему надо помочь, а как поможешь — ему сразу же станет лучше.

На личный счет ничего не принимаю, хотя бывают у нас и буйные, и жалобщики, которые скажут, что у них украли последние рейтузы (есть такой диагноз — инволюционный параноид, или бред малого масштаба).

Неуютный домБольница становится домом для больных, иногда на долгое время. Только вот домашнего уюта внутри нее, увы, не хватает.

Кровати — спецкойки, которые в последний раз выдавались лет триста назад, с дырами такими, что больные просто проваливаются. Не хватает постельного белья, а то, что есть, уже старое, затертое, в катышках.

В нашем отделении числится на балансе один-два халата для больных. Все остальное — то, что персонал приносил из дома для пациентов, к которым никто не ходит, чтобы они просто голыми не ходили. И эти халаты передаются «из поколения в поколение».

Трусов не выдают. Предметы личной гигиены — зубная паста, прокладки, туалетная бумага — больницей тоже не выдаются. А как быть тем, у кого нет близких и нет возможности купить все это? Естественно, мы сами это всё выдаем, потому что нам жалко больных.

Питание в последнее время улучшилось (возможно, готовятся к проверкам). Я рада, что в пище больных есть реальная курица, а не кожа с костями, что им обычно готовили.

На завтрак сейчас дают кашу с маслом, фрукты, сок; на обед — макаронный суп со сметаной, капусту с курицей; на ужин — запеченную рыбу. Еду в отделения носят из пищеблока в ведрах, часто привлекая больных.

Чтобы доставить еду к отделениям, которые находятся в отдалении, используют лошадь с телегой.

Лошадь развозит еду по отделениям. Фото fn-volga.ruЗданию больницы больше ста двадцати лет. Что-то меняется, но не так быстро, как хотелось бы. В 2017 году, когда делали ремонт в нашем 7 отделении, в смету не включили замену окон, которые у нас ужасно ветхие.

Поскольку от окон дуло, строители пошли нам навстречу и замазали щели. Зиму мы перезимовали, а вот прошлым летом стали задыхаться. Санитарки кое-как залезли и сумели отковырять только одно окно. Лето было адским: духота, паутина внутри окон висит такая, что кажется, на ней можно было б повеситься.

При этом претензии насчет антисанитарного состояния руководство выставляет нам.

Больница святой Софии представляет собой большой комплекс, своеобразное государство в государстве. На ее территории найдется много чего: магазин, аптека, прачечная, пищеблок, храм с купелью.

Здесь есть даже собственный морг. Вообще-то в документах он нигде не указан, но в одном из помещений, похожем на гараж, передерживают трупы умерших больных. Даже специально для этого закупили холодильник.

На самом деле морг с патологоанатомами находится в городской клинической больнице №12, туда и свозят умерших. Но что делать, если человек умер ночью? Для этих целей и организовали морг в гараже нашей больницы.

Бывает, сами больные относят туда трупы.

Творчество руководства

Сорок лет наше отделение возглавляла Наталья Михайловна Максимова. Когда она в ноябре 2017 года ушла из жизни, все больные рыдали, на похороны съезжались со всех районов. На ее место поставили молодого врача Жанну Александровну Алешину.

Последняя — натура творческая: любит лепить фигурки из мыла и продавать их через «». Один кусок — от 100 до 400 рублей. Свои «произведения искусства» она иногда приносит на работу и аккуратненько раскладывает на рабочем столе, поверх медицинской документации — наверно, сама любуется. А заодно еще и выкладывает фото в соцсетях (есть фото-подтверждение). Но это еще не самое худшее.

На рабочем столе завотделением Жанны Алешиной — продукция собственного производства. Скрин из сети

Недавно одна санитарка выложила в общий доступ в соцсетях селфи на фоне больных, в том числе находящися на принудительном лечении, что вообще-то является разглашением врачебной тайны. Я обратилась по этому поводу с жалобой, но заведующей это оказалось безразлично. Не последовало никакой реакции и от администрации больницы.

Санитарка делает селфи на фоне пациентов. Скрин из сети . Лица пациентов затерла Ирина К. перед тем, как отправить скриншот в редакцию.

Еще у Жанны Александровны лежит душа не к лечению больных, а к тряпкам и унитазам (за СанПиН по должностным инструкциям отвечаю я).

Может подозвать, посветить фонариком от телефона и спросить: «А что это там, Ирина Вячеславовна?» — «Унитаз, Жанна Александровна» (причем, надо заметить, не самый новый).

Слово за слово — и я стала для нее главным врагом, появилась маниакальная одержимость избавиться от меня всеми способами.

Еще она взяла на себя задачу, которая в других отделениях входит в обязанности старшей медсестры, — стала начислять заплату. То есть фактически обезличила меня как руководителя. Так как зарплата формируется исходя из многих показателей, баллов, выручки от платных услуг, она получила возможность влиять на подчиненных.

Несколько санитаров поддержали ее.

Связано это, возможно, с тем, что завотделением разрешает персоналу использовать физический труд психически больных: убирать помещения, перестилать бабушек, разгружать продукты, косить траву летом.

Я же категорически против этого, настаивая на том, чтобы персонал сам исполнял свои должностные обязанности, — а сотрудники воспринимают это как личное оскорбление.

Так началась эпопея с докладными на меня с целью уволить «по статье», с дисциплинарными нарушениями.

В заявлениях коллеги пишут, что я всех посылаю: то якобы в аптеку за лекарствами, то якобы в магазин за пирожками, то якобы на три буквы… Выносят мне дисциплинарные взыскания, заставляют подписывать и подделывают подписи сотрудников, меняют формулировки актов и приказов, не дают мне с ними ознакомиться, переделывают документы «задними числами». Причем под жалобами стоят подписи даже новых сотрудников, кто еще не знаком со мной — я считаю, это успех: когда тебя не знают, но уже ненавидят.

В докладных пишут, что матерюсь как сапожник, целый день грызу семечки и бросаюсь шелухой, злоупотребляю крепкими алкогольными напитками и вообще всячески «заинтересована в дезорганизации нормальной работы отделения». Никаких подтверждений этого предъявить не могут.

Всё сводится к рассказам: «Вот я спросил: а кому это вы покупаете пирожки? Санитары ответили: Ирине Вячеславовне», — и это говорит замглавврача по эпидемиологии! Конечно, кроме как пирожками главному эпидемиологу больницы больше заняться нечем, хотя санэпидемрежим в нашей больнице, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Сейчас к моей травле подключилась еще и администрация больницы. По жалобе санитарок и сотрудников аптеки составили акт, будто я посылаю санитарок получать в аптеку лекарства (что категорически запрещено).

Это бред, ведь при получении лекарств в аптеке я должна расписаться.

А сотрудницы аптеки признались мне, что их вызвала к себе замглавврача по кадрам и поставила ультиматум: либо жалоба на старшую медсестру, либо заявление на увольнение.

За последний месяц на меня составили уже пять актов, из них — два выговора за пять рабочих дней прошлой недели. При этом за предыдущие 15 лет в моей работе не находили ни одного нарушения, только отмечали грамотами и благодарственными письмами.

На днях в больнице начались проверки — но не по моим жалобам, а по жалобам трех родственниц больных. Главврач (Александр Паращенко — приме. Редакции) показательно заявил: «Таких, которые жалуются, надо гнать поганой метлой».

И добавил: «Писать жалобы могут только олигофрены, у которых восемь классов образования».

Я рассказываю о недоработках только потому, что хочу улучшения качества работы. И надеюсь, что после этой публикации меня не начнут травить еще больше, а оставят в покое и дадут нормально работать.

Источник: https://news.rambler.ru/other/41716050-ya-rabotayu-v-psihbolnitse-rasskaz-starshey-medsestry-o-budnyah-spetsializirovannogo-meduchrezhdeniya/

Психическое заболевание – сделке не помеха?

Может ли с диагнозом инволюционный параноид продать?

02.08.2018

Довольно часто в судах приходится сталкиваться с вопросами дееспособности участников сделок с недвижимостью, в том числе и с посмертными психиатрическими экспертизами. Материала по этому вопросу набралось у меня довольно много. Тем не менее, из года в год открываю для себя все новые аспекты этой темы. В 2017 г.

ко мне обратился мужчина, мать которого решила продать свою квартиру. Сын был категорически против сделки, так как считал, что мама не понимает, что делает, и просил приостановить продажу квартиры любыми способами. По описанию сына, у его мамы имеется запущенное психическое заболевание, которое он, не будучи врачом, не может диагностировать.

При этом он неоднократно сам, а также вместе с соседями обращался в психоневрологический диспансер с просьбой госпитализировать его мать и оказать ей помощь.

Коллективные заявления граждан в диспансер были подписаны множеством людей.

Соседи по подъезду, соседи по дачному участку и сын женщины описывали, что пенсионерка уже несколько лет «говорит ерунду», перемешивает все события, находится в постоянной агрессии, пересказывает диалоги с людьми, с которыми она никогда не общалась, описывает свои галлюцинации, обвиняет всех окружающих в воровстве, угрожает поджечь квартиру, сжечь весь дом, борется с невидимой плесенью, бросается на людей, требует демонтировать «вредное» уличное освещение и т.п.

Врачи психиатрического диспансера после ряда обращений сообщили, что оснований для принудительного лечения, по их мнению, не имеется. На руки сыну выдали справку о том, что пенсионерка страдает психическим заболеванием, но диагноз в справке не назвали. Было сообщено, что, по мнению медиков, ее состояние не опасно для окружающих и для нее самой. Вскоре после этого бабушке пришла в голову идея продать квартиру и переехать в другой город. Мы обратились в районный суд с заявлением о признании пенсионерки недееспособной. Суд запросил документы из ПНД, в результате чего удалось, наконец, узнать диагноз: «инволюционный параноид». В судебное заседание были вызваны свидетели – подписанты заявления в ПНД. Во время опроса они подтвердили все обстоятельства, изложенные в заявлениях в психдиспансер. Достаточно эмоционально выступил и участковый, которому беспокойная старушка доставляла последние годы немало хлопот.

Суд вполне ожидаемо назначил экспертизу с целью установить дееспособность подэкспертной.

Судебная экспертиза не состоялась в связи с неявкой пенсионерки.
Суд назначил повторную экспертизу, при этом под роспись уведомив бабушку о том, что её повторная неявка даст суду возможность применить положения п. 3 ст. 79 ГПК РФ: «при уклонении стороны от участия в экспертизе… если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым».
Строго-настрого предупрежденная о необходимости явки на обследование старушка на повторную экспертизу снова не явилась.
И знаете что? Суд решил: в удовлетворении заявления отказать. Мотивировочная часть содержала пояснения наподобие того, что «недопустимо лишать дееспособности только на основании одного медосмотра в ПНД, и без проведения соответствующей экспертизы».
Данное решение областной суд оставил в силе, указав в определении: «неотчуждаемость основных прав и свобод человека, их принадлежность каждому от рождения предполагают недопустимость какого бы то ни было их умаления, в том числе в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами – см. Постановление Конституционного суда РФ от 20.11.2007 н. № 13-П». Соответственно, процесс мы проиграли. В настоящее время ситуация еще ухудшилась: ключи от квартиры пенсионерка передала риелтору, а последняя якобы сняла бабушке жилье. У агента также есть генеральная доверенность на сделки с имуществом, физически изъять которую не получается. Местонахождение бабушки неизвестно, в съемной квартире она не живет, а ее собственная квартира выставлена на продажу. Цена – чуть ниже рынка. Сама бабушка периодически скандалит с соседями, когда приходит в свой старый двор. Одета она уже в обноски.

Никакой отметки в ЕГРН сын поставить не может, так как не является и не являлся собственником квартиры. В тоже время ст. 8.

1 ГК РФ говорит: «в отношении зарегистрированного права в государственный реестр может быть внесена в порядке, установленном законом, отметка о возражении лица, соответствующее право которого было зарегистрировано ранее».

Получается, этим способом сын предупредить покупателя квартиры о имеющейся проблеме не может.

Если даже осторожный покупатель, зная фамилию бабушки, по ее месту регистрации зайдет на сайт соответствующего суда, то по сайту суда о прошедшем судебном процессе он не узнает: такие категории дел, относящиеся к особому производству, на сайте суда недоступны. Регистрации в квартире матери сын не имеет. Учитывая, что сама квартира принадлежит пенсионерке с 2000 г., приобретение данного жилья выглядит как «чистая сделка». Сын, конечно, будет оспаривать и доверенность, и будущую куплю-продажу. Покупателя мне искренне жалко, так как опрошенный в суде врач-психиатр на вопрос о сделкоспособности пациентки сказал, что она на 100% неспособна принимать решения о судьбе недвижимости.

Пока на двери квартиры сделали надпись: «квартира не продается». Когда я советовал это клиенту, он смотрел на меня, как на идиота, но я настоял. Помню, что в истории № 18 за 2016 г. это помогло потерпевшему вернуть жилье.

P.S.
Из описанной судебной практики следует, что если психически нездоровый гражданин не хочет лишаться дееспособности, ему сегодня достаточно просто не являться на экспертизы (!).

Наше государство в этом вопросе кидается из крайности в крайность: в СССР без санкции суда помещали в ПНД, и закрывали там по решению врача, а теперь мы психбольного уговариваем, буквально упрашиваем явиться на освидетельствование, а он… не идет.

Он не хочет освидетельствоваться – он хочет недвижимость продавать

www.granatmaxim.ru

Еще статьи

Источник: https://granatmaxim.ru/stati-i-video/psikhicheskoe_zabolevanie_sdelke_ne_pomekha/

Психиатрии, наркологии и медицинской психологии

Может ли с диагнозом инволюционный параноид продать?
sh: 1: –format=html: not found

Психиатрия в Читинском медицинском институте преподается с октября 1957 года, когда на базе Областной психиатрической больницы № 1 был организован курс этой дисциплины, преобразованный в 1966 году в кафедру. Организатором и заведующим курсом был кандидат медицинских наук Григорий Вульфович Столяров, окончивший перед этим аспирантуру на кафедре психиатрии (в Корсаковской клинике) первого Московского медицинского института.

Первое время Г.В. Столяров был единственным штатным преподавателем курса. Практические занятия проводили врачи психиатрической больницы: Безяева Н.И., Володарская Л.И., Грачев Б.Е., Милейковский Ю.А., Энглер Н.И. В последующем кафедра была укреплена избранными по конкурсу преподавателями.

В разные исторические периоды ассистентами работали: Дегтярь О.Е. (1958-1967 гг.), Милейковский Ю.А. (1962-1973 гг.), Морозов Л.Т. (1968-1981 гг.), Лавровская Н.А. (1968-1992 гг.), Говорин Н.В. (1982-1992 гг.), Даренский И.Д. (1984-1987 гг.), Грудинин А.М. (1989-1992 гг.), Батищева Л.М. (1996-2002 гг.

), Анников А.Е. (1997-2002 гг.), Злова Т.П. (1994-2007 гг.), Козлов Т.Н. (2002-2007 гг.), Ахметова В.В. (2006-2012 гг.), Колчин А.И. (2005-2011 гг.), Березкин А.С. (2004-2011 гг.), Элизбарян Е.Г. (2004-2010 гг.), Феоктистова Я.А. (2004-2011 гг.), Алябьева Л.А. (2007-2011 гг.), Сахаров А.В. (2008-2011 гг.

), Морозова И.Л. (2010-2013 гг.) и др.

Кафедрой руководили:

  1. Столяров Григорий Вульфович – с момента организации (октябрь 1957 года) по февраль 1973 года, доктор медицинских наук, профессор. Его научные интересы касались проблемы психопатологии сосудистых заболеваний мозга, биохимии эндогенных психозов, клиники и патогенеза интоксикационных психозов. Под руководством профессора Столярова Г.В. были выполнены кандидатские диссертации Милейковским Ю.А. , ассистентом Лавровской Н.А. и аспирантом Выходцевой Л.Т. В 1964 году Столяровым Г.В. была защищена докторская диссертация и опубликована уникальная монография «Лекарственные психозы и психомиметические средства». С 1973 года профессор Столяров Г.В. плодотворно работал в Харьковском НИИ психоневрологии в должности заведующего отделением психофармакологии, умер в 1994 году в городе Филадельфия (США), куда переехал к своей дочери.
  2. Милейковский Юрий Абрамович (1932-1994 гг.), кандидат медицинских наук, доцент, заведовал кафедрой с 1973 года по 1981 год. В 1966 году он защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Реактивность сосудов головного мозга при церебральном атеросклерозе с психическими нарушениями». В последующем Милейковский Ю.А. активно разрабатывал проблему патогенеза острых алкогольных психозов, показал роль витаминного дисбаланса и нарушений в системе катехоламинов, опубликовал более 30 научных работ по этой тематике, под его руководством был издан сборник научных работ «Клинические и социальные вопросы алкоголизма» (Чита, 1972). С 1981 года он переехал в город Чернигов, где работал заведующим отделением психиатрической больницы.
  3. Морозов Леонид Тихонович, кандидат медицинских наук, доцент, заведовал кафедрой с 1981 года по 1992 год. В 1968 году после окончания аспирантуры при Харьковском НИИ неврологии и психиатрии он защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Некоторые клинико-патофизиологические особенности гипертимических синдромов при МДП и шизофрении». Он автор более 70 научных работ и рационализаторских предложений. С 1978 года доцент Морозов Л.Т. изучает эпидемиологические и некоторые патогенетические механизмы алкоголизма с учетом клинико-географических и социально-психологических факторов. Им были установлены клинические особенности (факторы прогредиентности) алкоголизма у мигрантов, изучены сезонные колебания активности алкоголизации, определены некоторые психологические предиспозиционные факторы алкоголизма, разработан и внедрен в практику экспресс – метод диагностики алкогольной зависимости, который широко используется сотрудниками кафедры в научных исследованиях. До 2015 года Леонид Тихонович продолжал трудиться на кафедре, помогая молодым сотрудникам освоить методические приемы преподавания психиатрии, а также оказывая консультативную помощь в психиатрической больнице.
  4. Говорин Николай Васильевич, заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук, профессор, заведовал кафедрой с 1992 года по 2015 год. После окончания заочной аспирантуры при Московском НИИ психиатрии он в 1983 году защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Психопатологические и нейровегетативные взаимоотношения при алкогольном делирии», а в 1992 году в НИИ социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского им была защищена докторская диссертация на тему: «Клинические закономерности и иммунопатологические механизмы формирования терапевтически резистентных состояний при параноидной шизофрении». Научные исследования профессора Говорина Н.В. посвящены широкому кругу актуальных проблем биологической, экологической и клинической психиатрии, вопросам наркологии. Он автор более 500 научных работ, 9-ти монографий, 4-х изобретений, многочисленных пособий для врачей и методических рекомендаций. В октябре 1997 года был избран действительным членом (академиком) международной академии экологии и безопасности жизнедеятельности (МАНЭБ). Под руководством профессора Говорина Н.В. подготовлены 27 кандидатских и 3 докторские диссертации (Злова Т.П., 2007; Ступина О.П., 2012; Сахаров А.В., 2012). В 2015 году стал депутатом Государственной Думы РФ.
  5. С 2015 года кафедрой заведует Сахаров Анатолий Васильевич, доктор медицинских наук, доцент. Сахаров А.В. обучался в аспирантуре на кафедре психиатрии, наркологии и медицинской психологии ЧГМА, в 2007 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Роль алкогольного фактора в суицидальном поведении в Восточном Забайкалье» на базе ФГБУ «НИИ психического здоровья» Сибирского отделения РАМН (г. Томск). В 2012 году защитил докторскую диссертацию на тему «Эпидемиологическая ситуация по алкогольной зависимости в субъекте РФ (модель изучения и система мониторинга)» в НИИ психического здоровья СО РАМН (г. Томск). Имеет более 290 печатных работ, в том числе является автором и соавтором 7 монографий, 12 учебных пособий и методических рекомендаций.

За последние 20 лет сотрудниками кафедры подготовлено более 550 научных работ, опубликованных в журналах, материалах конгрессов и конференций, получены 4 авторских свидетельства на изобретения, изданы 11 монографий и 12 сборников материалов общероссийских и межрегиональных конференций, 7 пособий для врачей с грифом Министерства здравоохранения РФ, были подготовлены аналитические материалы на заседание Госсовета РФ «О ходе борьбы с алкоголизмом и наркоманией в России и мерах по ее усилению» (2002). Сотрудниками кафедры были разработаны дополнения к Федеральному закону «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» в части оказания наркологической помощи населению (2010-2013) и представлены аналитические материалы для Президиума СО РАМН РФ на тему: «Алкогольный фактор в демографическом кризисе и ухудшении психического здоровья населения Забайкалья». Преподаватели кафедры психиатрии принимали участие в круглых столах Государственной Думы РФ по вопросам законодательного регулирования оказания психиатрической и наркологической помощи населению России (2017-2018).

Сотрудники кафедры читают лекции и проводят практические занятия на 3-х факультетах медицинской академии (лечебном, педиатрическом и стоматологическим) по двум дисциплинам: «психиатрия» и «медицинская психология». Преподавание ведется на 2-х клинических базах (Краевая клиническая психиатрическая больница им. В.Х. Кандинского и Забайкальстий краевой наркологический диспансер).

Коллектив кафедры (заведующий – д.м.н., доцент Сахаров А.В., профессор кафедры, д.м.н. Ступина О.П., доцент кафедры, к.м.н. Тимкина О.А., ассистенты – к.м.н. Бодагова Е.А.., к.м.н. Озорнин А.С., к.м.н. Штань М.С., Голыгина С.Е., Клинова М.А.

) проводит большую лечебную и общественную работу на базах кафедры и в других учреждениях города.

Осуществляются общие обходы, клинические разборы и консультации диагностически сложных больных, при их участии происходит внедрение новых технологий и методов лечения больных.

https://www.youtube.com/watch?v=Q7hG4yNaFIQ

Помимо учебно-методической, научно-исследовательской и лечебной работы преподаватели участвуют в общественной жизни города и края. Заведующий кафедрой Сахаров А.В. и профессор Ступина О.П.

являются членами Правления Российского общества психиатров. Профессор кафедры Ступина О.П.

также выполняет обязанности главного психиатра Министерства здравоохранения Забайкальского края,  является председателем правления Забайкальской ассоциации психиатров.

Фотографии истории развития кафедры психиатрии, наркологии и медицинской психологии ЧГМА размещены по ссылке: http://chitgma.ru/academia/fk/fotografii-kafedry-psikhiatrii-narkologii-i-meditsinskoj-psikhologii

Источник: http://chitgma.ru/rukovodstvo/kafedry/270-ps?action=load&file=b430e06d6a1c9b3460d963f4b1138856

Клинический разбор в контексте судебно-психиатрического заключения

Может ли с диагнозом инволюционный параноид продать?

ООО «Лечебно-реабилитационный научный центр «Феникс»» (ЛРНЦ) в Ростове-на-Дону оказывает c 1991 года в полном объеме психиатрическую и наркологическую помощь.

Одним из видов деятельности центра с самого начала работы являлась защита лиц, так или иначе попавших в сферу деятельности психиатрии. До 1996 г.

центр имел ещё и лицензию на судебно–психиатрическую деятельность.

ЛРНЦ поручались, как правило, повторные СПЭ по уголовным и гражданским делам в тех случаях, когда заключения экспертов вызывали сомнения у суда или следствия, или по ходатайствам участников гражданских процессов, особенно тогда, когда:

  • уголовные дела возбуждались по тяжелым и особо тяжелым деяниям, а в государственных экспертных учреждениях, лица, которым инкриминировались эти деяния, признавались страдающими тяжелыми психическими расстройствами, в силу которых они не могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими;
  • заключения СПЭК в гражданских делах опротестовывались участниками процесса.

Во многих случаях заключения, выносимые СПЭК ЛРНЦ, диаметрально противоречили заключениям государственных экспертных учреждений, устанавливался диагноз «симуляция». В подавляющем числе случаев именно заключения ЛРНЦ ложились в основу вынесения судебных решений и приговоров.

Нередко это влекло за собой агрессию в отношении ЛРНЦ (разрушения его собственности, поджоги и т.п.), нападения на сотрудников, разрушения их собственности (автомобилей), поджоги жилищ. Только за последние 5 лет по этим фактам возбуждались 8 уголовных дел. К сожалению, ни одно из них не было раскрыто.

В других случаях, и тоже часто, недовольная сторона, не получив необходимых ей результатов при кассациях, порой уже после вступления в силу приговоров и решений суда пыталась дискредитировать ЛРНЦ или его заключения путем многочисленных жалоб и заявлений о нарушении ЛРНЦ требований законов, кодексов, о его противозаконной деятельности, требовала отзыва лицензии и официального признания его деятельности незаконной. Эти бумаги направлялись в многочисленные ведомства и инстанции по линии здравоохранения (до Минздрава), Росздравконтроля, суда (вплоть до Верховного), прокуратуры (до Генеральной), МВД, ФСБ и т.п. Многочисленные комиссии, дознания и т.п. ни разу за эти годы ничего непрофессионального или незаконного в деятельности ЛРНЦ, в том числе судебно-психиатрической, не нашли.

После принятия Федерального Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности» от 31 мая 2001 года №73-ФЗ, будучи лишенными возможности проводить судебно-психиатрическую деятельность, Центр изменил формы оказания помощи в ситуациях, связанных с судом.

Один из случаев нашей практики мы хотим представить на суд психиатров.

01.10.09 года на амбулаторный прием в центр добровольно обратилась гражданка Ш. 1938 года рождения. Её сопровождала дочь. Гражданка Ш. проживает совместно с дочкой, зятем и внуком в частном доме, принадлежащем ей по праву собственности в порядке наследования от умершего мужа.

В 2008 году Ш. предложила дочери и сыну принять в дар своё домовладение с условием пожизненного ухода за ней. Сын не проявил инициативы, и она решила передать своё домовладение в дар дочери. В процессе оформления дарственной внучка (дочь сына) заявила иск о признании гражданки Ш. недееспособной.

Суд, не поставив в известность ни саму Ш., ни ее дочь, с которой она проживает, назначил по делу амбулаторную СПЭ. После этого в один из дней внучка (со слов Ш. и её дочери) обманным путем, под предлогом проведения флюорографии, привезла Ш. в другой город, к «какому-то зданию». Из здания вышел «какой-то» мужчина (Ш.

слепая на оба глаза), который представился врачом и, подсев к ней в машину (у Ш. в результате гангрены ампутирована правая нога на уровне нижней трети бедра), задал несколько вопросов. После этого её отвезли в город по месту проживания, где сделали флюорограмму. В последующем состоялось судебное заседание (21.01.

2009), о котором Ш. не уведомляли и на котором на основании заключения экспертов суд признал ее недееспособной, а опекуном в последующем была назначена внучка. Следующим был иск о признании недействительной доверенности, выданной Ш. близкому ей человеку на право оформлении от её имени акта дарения.

Была назначена амбулаторная СПЭ, которая не смогла решить экспертные вопросы, и Ш. была направлена на стационарную СПЭ, в связи с чем госпитализирована в стационар. Заключения стационарной СПЭ на момент обращения Ш. в ЛРНЦ не было. Гражданка Ш.

обратилась с просьбой о тщательном обследовании и ответе на вопрос, страдает ли она каким-либо психическим расстройством, и если да, то каким.

Источник: http://www.npar.ru/journal/2009/4/11-buhanovsk.htm

Юриста совет
Добавить комментарий