Могут ли дети повлиять на снижение срока по уголовному делу?

Внести изменения в статьи 228, 228.1 Уголовного кодекса Российской Федерации с целью их гуманизации

Могут ли дети повлиять на снижение срока по уголовному делу?

Инициатива № 63Ф34454 Уровень инициативы: Федеральный Общество понимает, что тот, кто делает на продаже наркотиков огромные деньги остаются абсолютно безнаказанными (поэтому прирост с 2009 года по 2014 составил 8 млн. наркоманов и продолжает расти в геометрической прогрессии), а наказывают наших мужей и детей, которые являются жертвами развернувшегося в России бизнеса.

Сотрудники ФСКН России работают не на ликвидацию крупных наркоторговцев, а путем провокаций (через ст.30 УК РФ), на которые может повестись только неопытный молодой человек. Такие действия сотрудников ФСКН нацелены на уничтожение Российских ребят и прикрывают оптовых наркоторговцев, оставляя их безнаказанными.

Уже со школьной скамьи детей повсеместно вовлекают в употребление наркотиков и в последующем засаживают их в тюрьмы. И в тюрьмах сидят в основном наркоманы, а не наркобароны. В своем выступлении на итоговом заседании Коллегии ФСКН России 18 февраля 2016 г.

«Об итогах оперативно-служебной деятельности Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков в 2015 году и задачах на 2016 год» Иванов сказал: «ФСКН России была создана 13 лет назад целевым образом как спецслужба, главной задачей которой является ликвидация транснациональной организованной наркопреступности.

За 2015 год судами было вынесено 4250 судебных решений в отношении организаторов наркобизнеса, из них 3611, – по материалам уголовных дел ФСКН России». Из порядка 130 тысяч уголовных дел, возбужденных по наркостатьям лишь 2,8 %, реальные торговцы.

Изучая приговоры, вынесенные по наркостатьям по всей России, можно видеть, что ФСКН России привлекает к уголовной ответственности тех, кто употребляет и делит между собой малейшие граммы, приравнивают их к сбытчикам крупных и особо крупных размеров, объединяя в группу лиц по предварительному сговору.

Уголовные дела не обладают необходимой доказательной базой, дела копируют одно другое, а вес наркотиков составляет от молекулы до нескольких грамм. Уголовные дела пестрят определениями – «неустановленное лицо», «неустановленное место», «неустановленное время», и несмотря на это, молодежь сажают на немыслимые сроки 5, 10, 15 лет.

Конкретные примеры: В Пермском крае , 10 кг – 4 года, за 6 кг изъятых в квартире курительных смесей, которые хранили, расфасовывали и продавали – 2-м осужденным дали по 6 лет строгого режима, а за 1 грамм, который распространили наркоманы в своем кругу – 2-м осужденным дали по 7 лет строгого режима со штрафом по 100 т.р. , за 0,3 грамм – 5 лет стр. режима.

В Екатеринбурге – организаторам сообщества, которые делали не один миллион в день на протяжении нескольких лет, дали 8 и 10 лет строгого режима. Вывод напрашивается такой – чем больше вес, тем меньше срок.

Практически каждый день идут сообщения о преступной деятельности сотрудников ФСКН России, то они подкидывают наркотики, то фабрикуют дела, то провоцируют граждан на дачу ложных показаний против незнакомых лиц, то сами являются торговцами наркотических средств. На интернет-сайте «Антисуд» люди со всей России сообщают о преступных действиях этих горе-служителей.

В обществе нарастает с каждым днем страшный негатив к данному ведомству. Во всей работе ФСКН России сквозит личная заинтересованность, кумовство, коррупция, которые преобладают над интересами Родины и граждан России. Также Президентом РФ был обозначен курс на борьбу с коррупцией, не смотря на это Верховный суд РФ, вносит изменения в ст.

30 УК РФ Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 30 июня 2015 года № 30 «О внесении изменений в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2006 года № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», применение, которого, при вынесении решений судом может, как смягчить до условного наказание, невзирая на вышеназванный пленум, так и вменить более тяжкую статью по формальным признакам преступления, без соответствующей и необходимой доказательной базы. Не выдерживает критики постановление Правительства РФ от 1.10.2012 № 1002 по статьям УК РФ 228 и 228.1 , где одна доза гашиша уже является значительным весом и нацеливает ФСКН России на борьбу с молодежью, а не с крупными сбытчиками. Колонии общего и строгого режимов уже сейчас на 60-70% заполнены осужденными по ст. 228 и 228.1 на огромные сроки за считанные граммы (и менее). Эти молодые люди, в тяжелые для России времена, нужны на свободе, чтобы работать и платить налоги. Кроме того, тревогу вызывает не только настоящее, но и будущее России, поскольку длительное пребывание в колонии и судимость усложняет социализацию осужденных, продолжительное время находившихся в колониях. Каждый день присоединяются огромное количество людей, кого коснулась данная беда. По состоянию на 1 февраля 2016 г. в учреждениях уголовно-исполнительной системы содержалось 646 319 чел. (+ 234 чел. к началу года). Более 60-70% составляют приговоры по ст. 228 и ст.228.1 , что составляет около 400 000 чел. В основном это молодые люди в возрасте от 18 до 30 лет. Это трудоспособная и репродуктивная молодежь, рожденная в период демографической «ямы» – 1985-1997 годы. На содержание трудоспособного населения (90% осужденных – молодые люди до 30 лет), государство тратит более 5 млн. руб. государственного бюджета ежедневно. По ст.228 средний срок составляет 4-5 лет, по ст.228.1 – 8-12 лет. Исходя из вышеизложенного, очевидно, что идет целенаправленное массовое уничтожение Российской молодежи – будущего России. Кто будет Родину защищать, кто будет семьи создавать? Они не насильники, не террористы и не убийцы.

За ничтожные граммы, в интересах наркобаронов и сохранения ФСКН России, дети расплачиваются своими жизнями. Детям не дают даже возможности исправить свои ошибки. Вместо лечения и исправительных работ – тюрьма. Нужно остановить этот беспредел.

Гуманизация статей 228 и 228.1 УК РФ и реабилитация лиц, больных наркоманией, вернет обществу полноценную трудоспособную молодёжь. Правоохранительные органы переключатся на привлечение к уголовной ответственности крупных оптовых наркоторговцев, что повлечет за собой развал и крах наркобизнеса, уменьшение количества наркоманов, уменьшение распространения таких заболеваний как спид, гепатит, туберкулез, экономию бюджета на содержание осужденных, спад коррупции в органах МВД. В целях сохранения российского государства необходимо: – пересмотреть законодательство по статьям УК РФ ст.228, 228.1 с целью гуманизации закона для лиц, больных наркоманией; – смягчить наказание и снизить сроки впервые осужденным по ст.228, 228.1; – применять УДО по ½ срока к осужденным, впервые попавшим в места лишения свободы по ст.228, 228.1;

– проводить восстановительную реабилитацию осужденных наркоманов, отправляя их после лечения на трудотерапию.

← К началу списка инициатив

Источник: https://www.roi.ru/34454

Два плюс два не всегда четыре | ОВД-Инфо

Могут ли дети повлиять на снижение срока по уголовному делу?

Срок лишения свободы, к которому фактически приговаривают обвиняемого, во многих случаях, оказывается существенно меньше суммы сроков по каждой статье. Так, недавно осужденная, а затем помилованная украинская летчица Надежда Савченко по обвинению в убийстве получила 18 лет, по обвинению в покушении на убийство — 10 лет, а итоговый срок составил 22 года.

Кинорежиссер Олег Сенцов, обвиненный в терроризме в Крыму, получил 15 лет по статье об организации террористического сообщества, 10 и 11 лет — по двум эпизодам, расцененным как совершение террористических актов, семь лет — по обвинению в приготовлении к совершению терактов и пять — за незаконное хранении оружия и боеприпасов, то есть, в общей сложности, 48 лет лишения свободы.

В результате же суд приговорил его к 20 годам.

Тем не менее иногда итоговый срок складывается непосредственно из сроков за отдельные статьи. К примеру, десять лет участнику Майдана Андрею Коломийцу были составлены из шести лет по обвинению в покушении на убийство сотрудников «Беркута» и четырех — по статье о незаконном хранении наркотиков.

Вынесение обвинительного приговора в случае, когда имеет место так называемая «совокупность преступлений», регулируется статьей 69 УК. В ней сказано, в частности, что если все преступления, за которые судят человека, небольшой тяжести (то есть максимальное наказание составляет три года лишения свободы) или средней (пять лет), то менее строгое из наказаний может поглощаться более строгим.

Частичное или полное сложение наказаний тоже возможно — главное, чтобы итоговый срок не оказался более чем в полтора раза больше, чем максимальный срок за наиболее тяжкое из вмененных преступлений. То есть если максимальный срок по более тяжкой из статей составляет пять лет, то общий срок должен быть не больше семи с половиной лет.

Предположим, по одной статье, небольшой тяжести, решено лишить подсудимого свободы на три года, а по другой, средней тяжести, — на четыре. В случае поглощения наказания суд отправит его в колонию на четыре года. В случае сложения наказаний срок будет составлять от четырех лет и одного месяца до суммарных семи лет.

Если же по одной статье было решено дать четыре года, а по другой пять, то наказание составит от пяти до семи с половиной лет лишения свободы.

Все те же варианты возможны и в том случае, когда человека обвиняют в приготовлении или покушении на тяжкое или особо тяжкое преступление.

Если же хотя бы одно из преступлений является тяжким (то есть максимальное наказание составляет десять лет лишения свободы) или особо тяжким (более десяти лет), то поглощение меньшего срока большим уже невозможно.

Частичное или полное сложение наказаний по более суровым статьям происходит точно так же, как и по менее суровым: итоговый срок не должен более чем в полтора раза превышать максимальный срок по наиболее тяжкой статье.

Юристы считают, что метод полного сложения имеет смысл применять в случае, если преступления близки по характеру и степени общественной опасности.

Видно, что в случае с частичным сложением (которое применяется довольно часто) разброс сроков возможен довольно большой, и от чего зависит окончательное решение судьи, со стороны не очень понятно — в приговоре причины выбора того или варианта сложения не разъясняются.

Достаточно вспомнить приговоры восьми обвиняемым по «Болотному делу» в феврале 2014 года.

Судья Наталия Никишина посчитала, что за участие в массовых беспорядках, якобы имевших место на Болотной площади 6 мая 2012 года, Денису Луцкевичу, Алексею Полиховичу и Степану Зимину надо дать три года, а за применение насилия к представителям власти, которое они якобы совершили, первому дать год, второму — год и три месяца, а третьему — год и четыре месяца. Несмотря на это, в результате путем частичного сложения все трое получили равные сроки — по три с половиной года колонии.

Слева направо: Денис Луцкевич, Алексей Полихович и Степан Зимин. Все они получили по три с половиной года несмотря на разницу в сроках по отдельным статьям. Александр Барошин

По словам адвоката Сергея Панченко, представлявшего интересы Зимина, назначение того или иного итогового срока определяется прежде всего усмотрением судьи, а также личностью подсудимого и обстоятельствами дела.

«Есть регулирование в УК, но оно очень приблизительное. Написано, насколько может быть превышена санкция максимальной статьи, остальное, как говорится, на глаз», — прокомментировал адвокат сложившуюся практику.

Уместно напомнить, впрочем, что этот принцип работает и для вынесения приговора по одной статье: кодекс лишь задает верхнюю планку, после чего судья, принимая решение, должен руководствоваться тем, что было изложено в материалах дела и звучало в ходе процесса, в том числе наличием смягчающих и отягчающих обстоятельств, которые могут повлиять на сокращение или увеличение срока. Судья должен учитывать, в частности, состояние здоровья подсудимого, наличие у него маленьких детей, впервые он совершил преступление или нет, какую роль он играл в совершении преступления, действовал ли самостоятельно или по принуждению, признал ли вину, способствовал ли раскрытию преступления и так далее. Кодекс в данном случае устанавливает верхнюю планку наказания: так, согласно статье 62 УК при наличии смягчающих обстоятельств окончательный срок должен быть не больше двух третей от максимального по соответствующей статье. Если обвиняемый написал явку с повинной, заключил соглашение со следствием, способствовал раскрытию преступления и при этом в деле нет отягчающих его вину обстоятельств, он может получить не больше половины максимального срока. В случае, если возможным наказанием является пожизненное заключение, обвиняемого, заключившего соглашение, к такому наказанию не приговорят, ему могут назначить не больше двух третей максимального срока по соответствующей статье, выраженного в числах. (Более подробно о практике вынесения приговоров в случае заключения соглашения можно узнать из публикации Кирилла Титаева и Михаила Позднякова для «Ведомостей».) Таким образом, с учетом всех этих факторов диапазон для установления окончательного срока сокращается.

В целом, картина с назначением наказаний в России, где судья высчитывает срок «на глаз» в рамках, выставленных кодексом, отличается, например, от ситуации в США, где есть так называемые sentencing guidelines — строгие правила вынесения приговоров для обвиняемых в преступлениях, за которые положено от полугода лишения свободы и выше, вплоть до пожизненного заключения. Срок заключения для таких преступлений в США высчитывается на основании сочетания двух факторов: категории преступления (по смыслу соответствующей степени тяжести в российском УК) и «криминальной истории», то есть, грубо говоря, количеством предыдущих судимостей.

В России ситуация осложняется тем, что в случае с некоторыми статьями отдельные сроки выносятся за каждый отдельный эпизод. По словам адвоката Панченко, например, если человека обвиняют в совершении тридцати краж, то по каждому из тридцати эпизодов ему могут дать по году — и затем вынести приговор по совокупности: три года.

В целом, как утверждает Панченко, опытный адвокат может и оценить, почему вынесен тот или иной окончательный приговор, и даже предугадать, какой он будет, «в пределах погрешности в 15–20 процентов» — но для каждого конкретного дела в отдельности, поскольку общего правила не существует.

«Нужны ли нам sentencing guidelines — большой вопрос», — рассуждает адвокат.

По его мнению, наличие жестких правил, определяющих степень наказания, не позволили бы судьям существенно снизить срок в тех случаях, когда «ситуация требует бережного отношения к подсудимому» — например, приговорить его к сроку ниже низшего уровня, определенного в законе, если на то нет жестких формальных оснований.

Административные дела

Иначе обстоит дело с лишением свободы по административным статьям. Кодекс об административных правонарушениях предписывает рассматривать каждое правонарушение отдельно. Как пояснила ОВД-Инфо адвокат Юлия Сычева, «с точки зрения права одно правонарушение к другому не имеет отношения».

Но возможны случаи так называемой идеальной совокупности, когда в одном материале имеются два состава правонарушения: например, человек, едучи на машине, сбил другого и покинул место аварии. Такие случаи описаны во второй части статьи 4.

4 КоАП — это называется «одно действие (бездействие), содержащее составы административных правонарушений, ответственность за которые предусмотрена двумя и более статьями (частями статей) настоящего Кодекса и рассмотрение дел о которых подведомственно одному и тому же судье, органу, должностному лицу». В этом случае наказание определяется более строгой из статей.

В 2013 году Пленум Верховного суда внес ряд изменений в собственное постановление 2005 года, касающееся решений по административным статьям.

В частности, там была упомянута ситуация, когда под административный арест отправляют человека, уже отбывающего административный арест по другому делу.

В этом случае ВС рекомендовал отсчитывать срок ареста одновременно с неотбытой частью другого ареста.

ОВД-Инфо известно немало случаев, когда на людей составляют сразу два протокола по «арестным» статьям — например, «организация мероприятия без подачи уведомления» (ч. 2 ст. 20.2 КоАП) и «неповиновение законному требованию сотрудника полиции» (ст. 19.3 КоАП).

Это «реальная совокупность», то есть каждое из таких правонарушений суд должен рассматривать по отдельности. Бывает, что суд рассматривает сразу только одно из этих двух дел, а рассмотрение второго откладывает на какой-нибудь другой день.

Нередки случаи, когда оба административных дела рассматриваются в один день, по одной статье человека отправляют под арест, по другой штрафуют. По словам адвоката Сычевой, «как правило, судьи не злобствуют в таких случаях».

Впрочем, в январе 2015 года Тверской суд дважды продемонстрировал явное отсутствие «бережного отношения» к задержанным.

16 января Марк Гальперин получил сразу два срока ареста, причем за разные акции, прошедшие с интервалом в несколько дней: восемь суток за «организацию без уведомления» одиночного пикета в память о редакции журнала «Charlie Hebdo» 10 января и тридцать — за «повторное нарушение порядка проведения мероприятия» (ч. 8 ст. 20.

2 КоАП), то есть присутствие на сходе в поддержку Алексея и Олега Навальных 15 января. При этом в спецприемнике, куда доставили Гальперина, разъяснили, что после отбытия первого срока он выйдет на свободу, после чего на следующий день должен вернуться обратно и отбыть следующий.

Позднее Московский городской суд сократил Гальперину второй срок на восемь суток. А 27 января Александр Шелковенков, задержанный на акции на Лубянке в поддержку Надежды Савченко, получил 15 суток за неповиновение и 30 суток за «повторное нарушение», то есть всего 45. Ему Мосгорсуд также сократил срок за «повторное», причем вдвое.

Марк Гальперин (слева) и Александр Шелковенков

К сожалению, в распоряжении ОВД-Инфо нет копий соответствующих постановлений суда, поэтому нет возможности утверждать, что суд действительно отправил Гальперина и Шелковенкова под арест на 38 и 45 суток соответственно.

Однако упомянутое выше разъяснение сотрудников спецприемника о необходимости отбывать сроки по очереди идет в разрез с законом. Комментируя эту коллизию, юрист Правозащитного центра «Мемориал» Татьяна Глушкова сослалась, в частности, на статью 32.

8 КоАП, в соответствии с которой постановление об административном аресте исполняется немедленно.

Если руководствоваться постановлением Пленума ВС, следует считать, что у Гальперина и Шелковенкова в случае вынесения второго решения об аресте первый арест уже шел, а значит, срок второго ареста нужно было высчитывать одновременно с первым. То есть в сумме и Гальперин, и Шелковенков должны были получить 30 суток, а по решению суда второй инстанции Гальперин — 22, а Шелковенков — 15 суток.

«Есть, правда, еще статья 31.

5 КоАП, в которой сказано: „При наличии обстоятельств, вследствие которых исполнение постановления о назначении административного наказания в виде административного ареста… невозможно в установленные сроки, судья, орган, должностное лицо, вынесшие постановление, могут отсрочить исполнение постановления на срок до одного месяца“. При этом не указано, кто может ходатайствовать об отсрочке. Но если человек уже сидит под арестом, это не является невозможностью исполнения наказания в виде ареста, поэтому эта статья здесь применена быть не может», — разъясняет Глушкова. Она не исключает, что судьи, рассматривавшие дела Гальперина и Шелковенкова, могли в одном из постановлений специально указать, что срок административного ареста исчисляется с момента отбытия предыдущего ареста. Однако Глушкова при этом напоминает, что, согласно КоАП, срок административного ареста отсчитывается с момента задержания.

Источник: https://ovdinfo.org/articles/2016/07/01/dva-plyus-dva-ne-vsegda-chetyre

В помощь обвиняемым и осужденным по наркотическим статьям

Могут ли дети повлиять на снижение срока по уголовному делу?

Оглавление

Введение. 4

Приобретение, хранение, сбыт и другие деяния. 
Вопросы квалификации и наказания………………………………………………….. 6

Размеры. Значительный, крупный, особо крупный. 6

Приобретение «в неустановленное время,  в неустановленном
месте, у неустановленного лица». 13

Приобретение – покушение или оконченное. 14

Хранение нескольких видов наркотиков  (или в разных местах). 14

Добровольная сдача. 15

Назначение наказание за приобретение и хранение. 16

Сбыт. 23

Закладчики. 24

Прямой умысел. 26

Наличие вещества. 27

Доказательства: показания свидетелей. 28

Достаточность доказательств сбыта. 29

Единое продолжаемое или совокупность. 30

Соучастие в сбыте: организованная группа, 
преступное сообщество. 31

Назначение наказания за сбыт. 33

Зачет времени содержания в СИЗО.. 37

Культивирование. 38

Притон.. 39

Замена наказания на лечение. 39

Оперативно-розыскные мероприятия по делам  о наркотиках
и использование их результатов  в качестве доказательств. 42

Проверочная закупка или провокация. 42

Основания и условия проведения. Практика ЕСПЧ и ВС.. 45

Постановление о проведении. 48

Незаинтересованные лица, аудио-видео запись, 
досмотр до и после закупки. 50

Неоднократные закупки. 51

Обследование помещений. 52

Прослушивание телефонных переговоров. 53

Использование результатов оперативно-розыскной  деятельности. 54

Законность и обоснованность процессуальных действий.
Доказательства. 57

Осмотр, досмотр и обыск. 57

Осмотр места происшествия. 59

Порядок изъятия наркотиков. 60

Допрос. 62

Экспертиза. 67

Введение

В этой брошюре предпринята попытка разъяснить трудные и спорные вопросы уголовной ответственности за незаконные действия, связанные с наркотиками. Взята лишь часть темы «наркотики и закон», но важнейшая ее часть. Важнейшая, потому что вред репрессивной наркополитики, тем более когда она ударяет по больным наркоманией, по юношеству, вполне сопоставим с вредом от самих наркотиков.

https://www.youtube.com/watch?v=0B3nK-k0KzQ

Наша задача — помочь попавшим в зависимость от судебно-правовой сис­темы. Помочь им в навыках самозащиты на следствии, в предстоящем суде, в обжаловании приговора.

Ответы есть не на все вопросы. Не потому, что мы такие невежды, а потому что законодательство в этой сфере противоречиво.

С одной стороны, оно избыточно и регулирует несуществующие предметы (к примеру, остается неизвестным, что такое «новые потенциально опасные психоактивные вещества», реестра которых не существует).

С другой стороны — многочисленные лакуны, в том числе в регулировании оперативно-ро­зыс­к­ной деятельности, процедуры задержания, различных процессуальных действий. А любая неполнота закона там, где он действительно необходим, традиционно трактуется в наиболее зловещей интерпретации.

Наши разъяснения законодательства базируются по большей части на рекомендательных для судов постановлениях Пленума Верховного суда РФ и судебной практике ВС. По делам о наркотиках есть специальное Постановление Пленума от 15 июня 2006 года № 14, действующее в редакции от 30 июня 2015 года.

Правда, многие позиции этого постановления имеют обобщенный характер, так что понимать их следует в дополнении судебной практикой и ее интерпретации самого ВС и других высших судов, под которыми в юридическом контексте понимают как Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) и Конституционный Суд (КС), так и верховные суды субъектов РФ. Ссылки на практику последних при обжаловании приговоров и в других случаях уместны, когда примеры решений региональных судов публикуются в утверждаемых Президиумом ВС обзорах судебной практики и в ежемесячном Бюллетене ВС РФ в качестве рекомендуемых позиций.

Решения по конкретным делам самого ВС РФ (постановления Президиума и определения Судебной коллегии по уголовным делам) являются рекомендательными. Из них преимущественное значение также имеют решения, включенные в обзоры и бюллетень.

Постановления и определения ВС по апелляционным и кассационным жалобам не являются прецедентами. Для следователя судебная практика ВС не имеет обязывающего значения, в отличие от обязательных для всех государственных органов решений ЕСПЧ.

Но суды игнорировать практику ВС не вправе. Согласно статье 126 Конституции, ВС «дает разъяснения по вопросам судебной практики».

Поэтому, когда в постановлениях Пленума ВС не дается соответствующее толкование, суды должны ориентироваться на позицию ВС, содержащуюся в решениях по жалобам.

Мы старались показать сложившиеся, устоявшиеся позиции ВС РФ, стремились раскрыть перспективные для обжалования позиции по распространенным в судебной практике случаям. Относительно перспективные — потому что поколебать обвинительный приговор даже при самой очевидной его необоснованности удается очень редко.

Каждый студент юридического вуза знает, что обвинительный приговор не может быть основан на одних только показаниях подсудимого. Но когда студент превращается в дознавателя или следователя, на практике он следует «обычному праву». А по нему — признание вины есть царица доказательств.

К сожалению, не только следователь добивается признания вины. Сплошь и рядом сами адвокаты склоняют подзащитных «разоружиться перед обвинением» и «не злить судью». Существующий уже 15 лет особый порядок судебного разбирательства, применяемый почти в 70% уголовных дел, развратил всех участников процесса.

Обвиняемый признает вину (действительную, мнимую или в том объеме, что выгоден следствию), гособвинителю не надо ничего доказывать, суду — изучать, адвокату не от чего защищать.

Поэтому строптивых подсудимых убеждают в том, что доказать в суде ничего невозможно, слушать его не будут и посадят по максимуму, в назидание другим.

Но ведь есть примеры обратного.

Говорят, оправдательных приговоров не бывает, что на многочисленные типовые нарушения со стороны следствия и суда никто внимания не обращает, жаловаться на них бесполезно. Это в значительной мере так. Но именно потому, что никто (почти никто) этому не сопротивляется, и процветает правовой нигилизм.

На самом деле есть и оправдательные приговоры, и удовлетворенные ходатайства. Исключения? Да, пока что исключения.

Возьмем два примера, один широко известный, другой — неизвестный практически никому. Все знают, что суд присяжных выносит оправдательные приговоры во много раз чаще, чем «судья единолично». Известно также, что прокуратура всегда обжалует оправдательные приговоры присяжных — не всегда успешно, но обжалует всегда.

Чуть ли не первый пример, когда этого не произошло, когда гособвинение признало поражение — это «маковое дело» (дело Шиловых, Зелениной и других), по которому Брянским областным судом по вердикту присяжных в январе 2019 года был постановлен оправдательный приговор всем 13 обвиняемым. Здесь не место разбирать это дело.

Важно, что оно изменило один из юридических обычаев: прокуратура не обжаловала оправдательный приговор.

Другой пример касается неизвестного нам осужденного, обозначенного в базах судебных актов как П.Д. Этого молодого человека Октябрьский суд Ростова-на-Дону осудил на 10 лет по части 4 статьи 228.1. И обжаловал он, в том числе, и такие нарушения, на которые никогда не обращали внимания. Кассационную жалобу осужденный писал, похоже, сам.

Ни один уважающий себя адвокат не посоветовал бы ему обжаловать то, что он обжаловал. Во-первых, несоответствие между временем задержания и составлением протокола. Таких случаев тысячи тысяч. Считается, что писать об этом в кассации бессмысленно.

Ведь вступивший в законную силу приговор может быть отменен только по таким нарушениям, которые повлияли на исход дела. Во-вторых, осужденный писал, что приговор скопирован судьей с обвинительного заключения.

И что же? Постановлением Президиума Ростовского областного суда от 1 декабря 2016 года № 44-у-292 приговор был отменен именно по этим основаниям.

Цитируем: «Доказательства, на которые ссылается суд в приговоре, изложены в том же порядке, что и в обвинительном заключении, часть приговора исполнена путем копирования обвинительного заключения, в приведенных в приговоре показаниях свидетелей и доказательствах (показаниях свидетелей Б., Г.Ю.А.

, рапорте об обнаружении признаков преступления, протоколе об административном задержании, справке об исследовании, протоколе осмотра предметов, вещественного доказательства и т.п.) имеются одни и те же орфографические ошибки, что и в обвинительном заключении. показаний свидетелей Б. и Г.Ю.А., приведенных в приговоре, не совпадает с их показаниями, данными в судебном заседании, но совпадает с их содержанием, изложенным в обвинительном заключении».

Если добиваться таких правильных исключений из порочного обычая — пустое дело, тогда нам не следовало бы писать эту брошюру, в основу которой положен 13-летний опыт правовых консультаций по делам, связанным с наркотиками, на сайте hand-help.ru[1].

Приобретение, хранение, сбыт и другие деяния.
Вопросы квалификации и наказания

Размеры. Значительный, крупный, особо крупный

Самое главное в делах о наркотиках — это их размеры. Приобретение, хранение, изготовление, переработка, перевозка наркотиков либо являются правонарушением, либо становятся преступлением в зависимости от их размера.

Если не считать мешки героина и трюмы, полные кокаина, то одни и те же потребительские количества за последние 30 лет признавались то небольшим (наказуемым по КоАП), то значительным или крупным (наказуемым по УК) размерами.

Например, уголовная ответственность за марихуану до 2004 года начиналась с 0,5 грамма, с 2004 по 2006 — с 20 грамм, с 2006 — с 6 грамм.

Сейчас значительный, крупный и особо крупный размеры веществ, включенных в Перечень, установлены Постановлением Правительства РФ от 1 октября 2012 года № 1002.

Изменение размеров в 2003-2004 гг. привело к одновременному освобождению десятков тысяч осужденных. Еще десяткам тысяч сроки были сокращены.

Проблема размеров сложна и многогранна. В силу ее особой значимости мы рассматриваем ее здесь наиболее подробно. Эта проблема вплотную увязана с другим важнейшим вопросом — судебной экспертизой наркотиков, о которой — ниже.

Применительно к размерам следует иметь в виду следующее.

Не ровно, а свыше

Значительный, крупный и особо крупный размеры считаются свыше величин, указанных в Постановлении Правительства от 01.10.2012 г. № 1002. То есть ровно 0,5 грамм героина или 0,2 грамма амфетамина не составляет значительного размера.

Растения живые и мертвые

Постановление № 1002 кроме размеров наркотических средств и психотропных веществ трех списков устанавливает размеры для наркосодержащих растений для целей статей 228, 228.1, 229 и 229.1 УК. Эти размеры не имеют отношения к размерам, установленным для определения крупного размера при культивировании тех же растений, то есть для целей статьи 231 УК.

Для последней крупные размеры установлены в Постановлении Правительства от 27 ноября 2010 года № 934. Размеры растений в Постановлении № 1002 определены в граммах и относятся не к растущим растениям, которые находятся в состоянии вегетации, а к растительной массе, к растениям, которые сорваны, срезаны и т. п.

А размеры в постановлении № 934 установлены в количестве экземпляров.

Это совсем не формальный вопрос. Например, уголовная ответственность за хранение конопли именно как растения в сорванном виде наступает при обнаружении свыше 6 грамм. А уголовная ответственность за выращивание — от 20 кустов. Почувствуйте разницу.

Бывают случаи, когда хитроумные или неграмотные полицейские, обнаружившие в ходе обыска или осмотра помещения растущее наркосодержащее растение, изымают его не только у владельца, но и из горшка или с грядки, взвешивают, а не считают количество экземпляров, и определяют размер не поштучно, а в граммах.

Погрешности

Более сложный вопрос, каким количеством следует определять значительный, крупный или особо крупный размер наркотического средства, если это количество превышает установленный размер в пределах погрешности.

Будет ли относиться к значительному размеру 2,1 или 2,4 грамма наркотического средства «гашиш», если значительный размер определен по Постановлению Правительства свыше 2 грамм? Рассмотрим эту проблему подробнее, так как от этих десятых или сотых зависит, будет ли возбуждено уголовное дело и его квалификация по той или иной части статьи.

В Постановлении №1002 размеры установлены в граммах либо в десятых, сотых или тысячных долях грамма в зависимости от конкретного вещества. Так, например, для гашиша значительный размер составляет свыше 2 грамм, крупный — свыше 25 грамм, особо крупный — свыше 10 000 грамм.

Источник: http://www.prison.org/content/v-pomoshch-obvinyaemym-i-osuzhdennym-po-narkoticheskim-statyam

Трудные дети и трудные родители. Как областная КДН борется с семейным неблагополучием?

Могут ли дети повлиять на снижение срока по уголовному делу?

Семейные отношения, воспитание ребенка – дело изначально личное, но бывают случаи, когда без вмешательства госорганов не обойтись, если на кону стоят здоровье, безопасность, а иногда и жизнь ребенка. И здесь на защиту прав детей вступают органы по охране детства, одним из которых является комиссия по делам несовершеннолетних облисполкома.

В этом году служба отмечает 100-летие со дня образования.

Как менялись задачи созданного век назад госоргана, деятельность которого важна по сей день? В каких случаях необходимо проявлять жесткость и решительность, а когда следует дать шанс горе-родителям или трудным подросткам? Что такое семейное неблагополучие? Об этом и многом другом наше интервью с заместителем председателя комиссии по делам несовершеннолетних облисполкома (КДН) Тамарой Олехнович.

Справка: В 1918 году Декретом Совета Народных Комиссаров были учреждены комиссии по делам несовершеннолетних.

Новый документ внес существенные изменения в вопросы охраны и защиты прав детей и, главное, отменил рассмотрение дел малолетних нарушителей в судах и направление их в места лишения свободы.

Эти функции были переданы комиссиям по делам несовершеннолетних при местных органах власти.

– Изучив материалы (в первое время – это только выдержки из уголовных дел), по которым прослеживается история развития службы, с уверенностью могу сказать: то, чего мы достигли за сто лет, – это огромный шаг вперед, в государстве и на местах выстроена эффективная система защиты прав детей.

Для сравнения, приемники-распределители, тюрьмы, куда направлялись дети в 1920-е годы, не выдерживали никакой критики. Несовершеннолетние туда попадали с улиц за многочисленные кражи, хулиганство, которое заканчивалось поножовщиной, убийствами, за наркоманию и проституцию, во что ребята ввязывались из-за голода и безнадзорности.

В настоящее время в республике действует единственная детская колония в Бобруйске, куда несовершеннолетние попадают только в самых крайних случаях. КДН, все субъекты профилактики работают на упреждение.

– В Витебской области удалось добиться значительного снижения подростковой преступности. Какие еще меры необходимо принять со стороны КДН, чтобы свести правонарушения среди несовершеннолетних к минимуму?

– Действительно, с 2007 года на Витебщине в 4 раза уменьшилось количество преступлений среди несовершеннолетних, в 2017-м зарегистрировано около 200  случаев.

Считаю, что система работы с семьей на этапе социально опасного положения дала свой результат.

Сегодня уже наблюдаем, что дети, которые попали под пристальное внимание субъектов профилактики, в том числе признанные находящимися в социально опасном положении, реже преступают закон.

Сейчас перед нами стоит задача плотно заняться другой категорией детей – теми, которые в поле зрения комиссии и инспекции по делам несовершеннолетних не попадали, но имеют низкую мотивацию к учебной деятельности, не занимаются в учреждениях дополнительного образования, пропускают уроки, курят, сквернословят, нарушают дисциплину. В последнее время именно такие ребята стали фигурировать как правонарушители.

Среди преступлений преобладают кражи (около 80%): подростки в основном присваивают велосипеды, мобильные телефоны, планшеты, причем зачастую оставленные владельцами без присмотра. В этой связи на нынешний год совместно с милицией запланировали соответствующую масштабную разъяснительную работу среди детей и родителей.     

Важно, чтобы родители воспринимали милиционеров, комиссию, педагогов, врача-нарколога не как врагов, а соратников, осознавали опасность поведения своих чад, контролировали их, но в жизни часто происходит наоборот. Родителям жалко ребенка, они не хотят обидеть его недоверием. К сожалению, понимание ситуации приходит только в зале суда, когда матери и отцы видят, что их кровиночку могут увести в наручниках.

– Как часто комиссия принимает решение направить подростка в исправительное учреждение?

– Крайне редко. Основание для такого решения – 4 правонарушения в течение года либо отказной материал по уголовному преступлению (отказ в возбуждении уголовного дела в связи с недостижением определенного возраста).

На протяжении установленного срока наблюдаем, как подросток ведет себя на заседании комиссии, дома, по месту учебы, занятости. Со всех сторон субъекты профилактики принимают меры, чтобы наставить ребенка на путь истинный. Но порой наши подопечные стойко идут к своей цели – попасть в учреждение. Некоторые наивно полагают, что заработают таким образом авторитет среди сверстников.

Важно понимать, что в отдельных случаях именно крайняя мера может повлиять на подростка и уберечь его от необдуманных поступков, которые погубят его жизнь. В доказательство приведу две противоположные истории. 

Был у нас проблемный подросток Илья Андреев (фамилии и имена изменены. – Прим. авт.). Рос в простой витебской семье, родители непьющие, но с низким воспитательным потенциалом, ребенок был сам по себе. С 14 лет мальчик начал воровать, каждый раз искренне обещал, что больше не будет.

Тем не менее кража следовала за кражей, даже как-то думали, что у него клептомания. В 16 лет дело дошло до суда, подростка направили в Могилевское спецучилище закрытого типа. После года пребывания вернулся домой совсем другим человеком.

Поступил в Витебский технологический колледж, хорошо учится, активист, участвует в общественной жизни, в учреждении на него не нарадуются. Мы его пригласили на встречу с ребятами, состоящими на учете в ИДН местного ОВД, чтобы он поговорил с ними как человек, осознавший свои ошибки.

  Он сказал: «Я почувствовал, что такое жить без родителей и вдали от дома, что такое побыть в приемнике-распределителе. Никому такого не желаю и на своем опыте хочу предупредить, что это путь в никуда».

Другая история нашего подопечного, но уже в Толочинском районе, закончилась совсем иначе. Костя Петров из неблагополучной семьи.

На асоциальный путь встал в 16 лет: различные правонарушения, распитие спиртного, дурная компания. Навозились с ним немало.

Общими усилиями дотянули его до 9 класса, затем отправили в строительный лицей в Минск. В столице почувствовал волю, был задержан за распитие спиртного и кражу.

Учитывая поведение, мы посчитали необходимым направить его в спецучреждение. Он уже забрал все вещи из общежития и приехал на суд в Толочин. Но исполнение приговора в очередной раз отсрочили.

Некоторое время спустя вечером парень под действием алкоголя избил на железнодорожном вокзале нетрезвого мужчину и бросил его под поезд.

Мать, когда сына заключили под стражу, с радостью отряхнула руки, словно от обузы. 


– И все же в работе с неблагополучными семьями в регионе сделано многое…  

– Важной и своевременной мерой для этого стал Декрет Президента Республики Беларусь «О дополнительных мерах по государственной защите детей в неблагополучных семьях». На комиссии по делам несовершеннолетних была возложена новая функция – функция органа опеки и попечительства при изъятии детей у родителей.

До принятия нормативно-правового документа тысяча ребят ежегодно становились социальными сиротами: если ситуация в семье критическая, родители пьют, не работают – дело сразу попадало в суд на лишение родительских прав. 

За 11 лет действия Декрета №18 каждого второго забранного ребенка мы смогли вернуть в родную семью и спасти эти семьи: взрослые перестали пить, устроились на постоянную работу. Благодаря раннему вмешательству, последовательно проводимой работе с неблагополучными семьями на Витебщине практически в 2,5 раза сократилось количество детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Хочется, чтобы тенденция к снижению социального сиротства за счет усиленной борьбы с семейным неблагополучием сохранилась и дальше.

– Наверное, это невозможно без продуктивного взаимодействия всех субъектов профилактики, чему должен был поспособствовать Единый регламент межведомственного выявления семейного неблагополучия, принятый в области осенью 2016-го. Как это нововведение зарекомендовало себя?

– За прошлый год к нам проступило почти 10 тыс. сигналов о возможном семейном неблагополучии, что почти на 3 тыс. больше, чем в 2016-м.

Единым регламентом мы завязали практически все возможные субъекты профилактики. В ближайшее время к нам присоединятся еще управление по гражданству и миграции УВД облисполкома и Витебское агентство по государственной регистрации и земельному кадастру, сейчас они в процедуре включения. Такое сотрудничество поможет своевременно обнаружить попытки нерадивых родителей в отчуждении жилья.

Семья, находящаяся в социально опасном положении, продать жилье в ущерб несовершеннолетних детей уже не сможет, тем самым жилищные права ребенка будут защищены.

Важно, чтобы зарождающееся неблагополучие своевременно попало в поле зрения субъектов профилактики, в чем нам помогает Единый регламент как локальный документ в дополнение к Декрету №18.

С признанием статуса СОП социальные гарантии и права ребенка находятся под особой государственной защитой. Да и с семьей проще работать именно на ранних стадиях, когда больше шансов вернуть семью на правильный путь.

Чем раньше мы вторгнемся в проблемы семьи, тем больше шансов ее вывести из трудного положения.

– Под семейным неблагополучием сегодня стоит понимать не только алкоголизм и тунеядство родителей? Современные реалии заставляют шире взглянуть на это социальное явление?

– Здесь стоит сказать о внешнем семейном благополучии. То есть когда родители работают, имеют определенный достаток, а вот взаимоотношения ребенка и взрослых дали трещину, нет доверия.

Взрослые не всегда знают, чем живет и интересуется ребенок, в каких социальных сетях зарегистрирован и какую виртуальную жизнь ведет.

В связи с волной групп смерти в соцсетях мы провели координационное совещание с областной прокуратурой и Белтелекомом, предложили филиалам на местах вместе с отделами образования, с привлечением учителей информатики спланировать цикл учебных занятий для родителей, чтобы те знали, как подключить родительский контроль и соблюдать прочие правила безопасности детей в интернете.

Если взрослые предоставляют ребенку доступ к виртуальной сети, то и они должны контролировать. К сожалению, такая ответственность многим родителям пока еще непонятна.

То, что ребенок получит в жизни, как сформируется его личность, прежде всего исходит от семьи, ее культуры, а государственный институт – это уже дополнение.

Наталья Рыжкова, «Витебские вести», 21 января 2018 г.

Источник: http://pravo.by/novosti/obshchestvenno-politicheskie-i-v-oblasti-prava/2018/january/27316/

Юриста совет
Добавить комментарий