Куда подать жалобу, если начальник колонии поселения не позволяет подать заявление на УДО?

Утечка ФСИН. Служебные тайны рязанской исправительной колонии

Куда подать жалобу, если начальник колонии поселения не позволяет подать заявление на УДО?

В руки Романа Кайфаджяна, общественного деятеля, который защищает права заключенных, попали служебные документы из рязанской исправительной колонии №6.

Осужденные передали Кайфаджяну файлы, в которых содержатся данные сертификата ключа проверки электронной подписи начальника колонии Вячеслава Белоусова, его паспортные данные, аналогичные данные главного бухгалтера колонии, персональная информация по всем заключенным и многое другое.

Кайфаджян считает, что использование труда заключенных для исполнения служебных обязанностей сотрудников ФСИН можно считать доказанным.

Кайфаджян говорит: эта утечка подтверждает имевшиеся у него ранее сведения о том, что руководство колонии незаконно использует труд заключенных, перекладывая на них свою “бумажную” работу. Радио Свобода ознакомилось с этими документами и поговорило с правозащитником о том, что происходит в ИК-6.

Осужденные в российских колониях привлекаются к различным видам работ, но не могут выполнять служебную деятельность сотрудников колонии.

В частности, заключенные ни при каких условиях не должны получать доступ к служебным компьютерам и хранящейся на них информации.

Роман Кайфаджян, который получил от заключенных ИК-6 в Рязанской области файлы, содержащие служебную информацию и персональные данные руководства колонии, считает, что сам этот факт указывает на нарушения в колонии.

Среди этих файлов оказались данные о заключенных (ФИО, даты рождения, даты прибытия в колонию и сроки заключения), документы госзакупок, заготовки контрактов на приобретение продуктов, транспортных услуг и другая рабочая документация.

Наиболее вопиющими выглядят файлы, содержащие данные для электронных подписей от Федерального казначейства, паспортные данные начальника колонии и главного бухгалтера.

Кайфаджян уже направил заявления о преступной халатности директору ФСБ России Александру Бортникову, в Генеральную прокуратуру РФ и ФСИН.

Только из-за халатности эти документы могли попасть ко мне

– Самого факта, что эти документы оказались у меня, уже достаточно для признания моих доводов о халатности со стороны руководства колонии, – говорит Кайфаджян. – Потому что только из-за халатности эти документы могли попасть ко мне, никакой другой причины быть не может.

В этой ситуации начальник колонии должен быть как минимум отстранен от должности с возбуждением уголовного дела. Он прекрасно знает, что происходит, и регулярно видит в рабочих кабинетах осужденных.

Если файлы из рабочих компьютеров вдруг попадут к преступникам, которые знают, как этим распоряжаться, может быть нанесен урон бюджетным средствам, – считает Кайфаджян.

Помимо этого, отмечает Кайфаджян, неконтролируемый доступ персональным данным заключенных представляет угрозу для них самих.

Роман Кайфаджян сам отбывал наказание в этой колонии несколько лет назад и уже тогда узнал, что её руководство привлекает заключенных к административной работе и дает им доступ к служебным компьютерам.

Весной 2017 года Кайфаджян был приговорен к двум годам и шести месяцам лишения свободы за мошенничество. Часть срока он пробыл под домашним арестом и в СИЗО, поэтому вышел на свободу в начале 2018 года.

Радио Свобода ранее публиковало неоднозначную историю Романа Кайфаджяна – бывшего помощника различных депутатов Госдумы, который сотрудничал с ФСБ, а потом сам попал под суд.

Кайфаджян рассказывает, что в тот период, когда осужденные находятся на карантине, к ним приходит сотрудник оперчасти и с каждым проводит собеседование, выясняя, какие есть рабочие навыки, какое образование, готов ли заключенный к сотрудничеству с администрацией. Под пристальное внимание попадают люди, у которых есть техническое образование, навыки программирования или срок по статье “Мошенничество в сфере компьютерной информации”. Такие люди, по словам Кайфаджяна, нужны администрации для работы в штабе.

Им обещают поощрения, и таким образом человек попадает в негласное рабство

– Они оформляются непонятно на какую должность, получают какую-то зарплату, имеют привилегии, потому что административная работа в штабе – это всегда тепло, сытно и комфортно, – говорит Кайфаджян.

– В нарушение определенных внутриведомственных приказов им дают доступ к компьютерам, к материалам закрытого характера. То есть заключенные приходят в служебное помещение, закрываются там на ключ и печатают различные документы.

В общем, делают то, что должны делать сами сотрудники колонии. Им обещают поощрения, и таким образом человек попадает в негласное рабство. Потому что если он вдруг откажется что-либо сделать, то он не получит поощрения, а может даже получить взыскание и тогда по УДО не выйдет.

Кроме того, колонии невыгодно терять таких работников, поэтому их вполне могут лишить возможности выйти по УДО специально.

О том, что такая практика существует в колониях, уже писало издание Lenta.ru. В интервью бывший сотрудник ФСБ, который отбывал срок за мошенничество в нижнетагильской колонии, рассказывает об особой работе заключенных:

“Я не на производстве трудился, а в “нарядке” – это суперсекретное подразделение из числа заключенных, про которое ФСИН никому не рассказывает, – вспоминает бывший заключенный.

– Когда приходят проверки, эти закрытые кабинеты не показывают. Там магнитный замок на входной двери, рядовые сотрудники колонии туда пройти не могут. Внутри современные компьютеры.

Там заключенные делают работу за сотрудников колонии”.

Компьютерный класс в ИК-3, Магадан

Герой материала Lenta.ru занимался учетом прибывших, распределением питания, внесением в базу больных, времени выхода на работу каждого заключенного, переводов их из отряда в отряд.

Он вносил в единую базу все данные прибывшего, готовил карточки осужденных.

Как утверждает бывший заключенный, эту должность он себе купил c помощью денежного перевода на банковскую карту, так же, по его словам, делают все остальные в колонии.

Роман Кайфаджян подтверждает, что в рязанской колонии такие рядовые вещи, как учет заключенных и заполнение анкет на них, тоже выполняют осужденные. Можно предполагать, что использование подобного труда – это системное явление.

За все нужно платить

Пока Кайфаджян находился в колонии, он столкнулся с нарушениями прав осужденных. Все свои наблюдения он намерен передать в ФСБ, ФСИН и Генпрокуратуру.

Выяснялось, однако, что даже в этом случае покупки стоили дороже, чем осужденные рассчитывали

Еще находясь на карантине, Кайфаджян узнал от других осужденных о необычных порядках в официальном магазине при колонии.

Всего осужденный мог купить продуктов на 7 тысяч рублей в месяц, когда эта сумма заканчивалась, “покупателя” об этом уведомляли, не называя цен на отдельные товары.

Узнать конкретную стоимость отдельных позиций было практически невозможно, те цены, что назывались заключенным, могли произвольно изменяться с течением времени.

Магазин в исправительной колонии № 2 УФСИН России в Забайкальском крае

Этим магазином управляло ФГУП “Калужское”, которое ведет торговлю в местах лишения свободы в 34 регионах России. Кайфаджян смог получить реальный прайс-лист предприятия на все продукты и выяснил, кто заведует всеми магазинами в колониях Рязанской области.

Куда шли деньги заключенных все это время, расследовано не было

– Цены в прайс-листе оказались в 1,5–2 раза ниже тех, что назывались осужденным, и эта ситуация длилась годами. В следующий визит в магазин я выяснил у продавщицы, что она даже не знает имени своего начальника – руководителя всех магазинов в колониях Рязанской области.

Она заявила, что директором магазина является заместитель начальника колонии Феликс Киласов. Его ненавидит вся колония. Я пошел в оперативную часть и сказал, что вскрыл преступную деятельность заместителя начальника колонии, который занимался хищением денег осужденных вместе с главным бухгалтером.

Как я понял, они прекрасно все это знали.

После шума и жалоб в магазине все-таки появились правильные ценники, но куда шли деньги заключенных все это время, расследовано не было. По словам Кайфаджяна, за получение поощрений в колонии тоже нужно платить:

Для осужденного работа в колонии – это возможность получить поощрения

– Начальник колонии очень настаивал, чтобы я пошел на работу на веревочное производство, получил поощрения и вышел по УДО. Уже на производстве другие осужденные объяснили мне, что каждое поощрение стоит от 30 тысяч рублей, а мне сделали такое предложение, потому что я сидел за мошенничество и был потенциальным [платежеспособным] кандидатом.

Промышленной зоной как раз руководил Феликс Киласов, и он открыто говорил осужденным, что для получения поощрения нужно обращаться к конкретным людям и перевести деньги на карту. А на тех, кто не хотел давать деньги, он воздействовал через своего родного брата, который работает начальником одного из отрядов.

Тот уже начинал их преследовать в сфере своей ответственности: встал не так, спал не так и прочее.

Для осужденного работа в колонии – это шанс получить поощрения и подать ходатайство об условно-досрочном освобождении. Также это возможность хоть что-то заработать: по словам Кайфаджяна, работники на веревочном производстве могли получить 200–300 рублей за месяц труда.

– Они выполняют заказы для каких-то компаний, с которыми договаривается Киласов. На саму продукцию осужденные наклеивают этикетки некой фирмой в каком-то другом городе: сделано в Санкт-Петербурге, например. Но производят все это осужденные в Рязанской области.

Более того, у Киласова работали ребята, которые делали для него индивидуально какие-то резные деревянные изделия, нарды, шахматы и так далее. Потом эти изделия сдавались в магазины. Он также заставлял осужденных скидываться деньгами на дорогостоящие станки, а потом работать на них.

Насчет этого я не писал никаких заявлений или жалоб, потому что у меня нет доказательной базы. Я знаю все это со слов самих заключенных, которые работали на Киласова.

Кайфаджян держит в тайне источники, которые передали ему служебные файлы с компьютеров колонии, чтобы защитить их от преследования.

Источник: https://www.svoboda.org/a/30071300.html

УДО

Куда подать жалобу, если начальник колонии поселения не позволяет подать заявление на УДО?

Условно-досрочное освобождение (УДО) на практике влечет скрытые  от стороннего наблюдателя сложности, даже если наблюдатель этот – профессиональный юрист. Именно поэтому изучение личного опыта прошедших эту процедуру бесценно.

В зависимости от тяжести совершенного преступления, осужденный к отбыванию наказания в виде лишения свободы имеет право быть освобожденным условно-досрочно от дальнейшего отбывания (ст. 79 УК РФ).

-для преступлений небольшой и средней тяжести УДО может быть применено только после фактического отбытия 1/3срока наказания;

— для тяжких – ½ срока;

— для особо тяжких – 2/3 и т.д. (см. п.3 ст. 79 УК РФ).

Имеется пункт, согласно которому фактически отбытый осужденным срок лишения свободы не может быть менее шести месяцев (п.4 ст. 79 УК РФ).

Пользуясь правовой безграмотностью спецконтингента, сотрудники ФСИН очень часто злоупотребляют своим должностным положением, трактуя положение данного пункта таким образом, что осужденный должен по прибытии в исправительную колонию пробыть в ней полгода.

На этом основании администрация исправительных учреждений отказывает на своих внутренних дисциплинарных комиссиях по УДО этой категории лиц. Они не принимают подготовленные ходатайства и препятствуют их направлению по своим каналам в суд для рассмотрения по существу.

Принимая во внимание повсеместную практику затягивания предварительного и судебного следствия и факты пребывания в СИЗО в течении нескольких лет, значительное число осужденных прибывает в колонии, уже имея право быть освобожденными по УДО.

Однако такая позиция администраций ИК не дает заключенным возможности воспользоваться закрепленными в УК РФ правами. Для вновь прибывших, высказавшим свое желание по прибытии в лагерь податься на УДО, включается широкий административный ресурс:

— отказ начальника отряда принимать документы на УДО;

— комиссия колонии выносит решение не поддерживать ходатайство в суде, выступая против освобождения;

— подготовка отрицательной характеристики и неудовлетворительных результатов прохождения обязательного психологического тестирования.

Как правило, этими заградительными мерами сотрудники ФСИН и ограничиваются. Вместе с тем, нередко в отношении тех, кто пытается в открытую переломить позицию администрации по этому вопросу, могут привлечь к дисциплинарной ответственности, оформив акт о нарушении режима.

Это сделает УДО в крайней степени затруднительным в районных судах, которые и рассматривают ходатайства на УДО.

В некоторых регионах наличие взысканий в любой период отбывания наказания, даже перекрытых поощрениями, приводит к автоматическому отказу в удовлетворении ходатайств.

Принимая во внимание заведомо незаконную позицию ФСИН, а также то обстоятельство, что судейское сообщество ее не разделяет, следует, не дожидаясь 6 месяцев нахождения в колонии, сразу же подавать ходатайство на УДО через адвоката, скрывая этот факт до определенного момента от работников колонии.

В УК РФ имеется формулировка: «Условно-досрочное освобождение может быть применено только после фактического отбытия осужденным» 1/3, ½, 2/3, ¾ и 4/5 от срока наказания, т.е. подразумевает, что человека могут освободить решением суда, если на момент рассмотрения ходатайства об УДО, указанное требование выполнено.

Ранее это положение активно использовали грамотные адвокаты, направляя в суд ходатайства заранее, не дожидаясь наступления законного права на УДО (обычно за месяц).

Как правило, судебное заседание назначается не менее чем через 30 дней после подачи ходатайства, и к этому времени размер фактического отбытия удовлетворял требованиям уголовного закона.

Каких-либо препятствий судьи не испытывали, положительно рассматривая ходатайства на УДО.

Однако с конца 2015 суды начали массово выносить отказы в удовлетворении ходатайств на УДО, подаваемых до наступления указанных в п.3 ст. 79 УК РФ сроков. Таким образом, судьи произвели подмену понятий, заменив «право на УДО», «правом подачи на УДО».

В связи с этим адвокаты прекратили использовать практику ранней подачи, поскольку в случае отказа следующее ходатайство можно подать только спустя 6 месяцев.

Для подачи ходатайства на условно-досрочное освобождение можно выбрать один из двух способов.

Первый способ, как правило, используется осужденными, испытывающими финансовые затруднения или слепо верующими в способность сотрудников ФСИН помочь им в обмен на сотрудничество — написание заявления осужденным на имя начальника отряда, с просьбой рассмотреть на дисциплинарной комиссии ИК прошение об УДО.

Заявление передается лично начальнику отряда. Если начальник длительное время не появляется в бараке и не назначил лицо, его замещающее, подать заявление больше никому нельзя.

Другие сотрудники, приходящие в отряд, например, для утренних и вечерних проверок, просто не примут заявление или потом выбросят. Ответственность за сохранность заявления они не несут.

Журнала регистрации входящих документов у них тоже нет.

Далее назначается комиссия, на которой около десятка офицеров ФСИН (оперсостав, начальники всех отрядов и т.д.) во главе с начальником колонии принимают решение — ходатайствовать ли колонии в суде об УДО заключенного или нет.

Первым заслушивается начальник отряда, в котором отбывает наказание кандидат на УДО, он же зачитывает данные на осужденного и как он его характеризует. Учитывается факт трудоустройства, наличие поощрений и перевод в облегченные условия содержания.

При положительном решении, спустя время, назначается психологическое тестирование и собеседование со штатным психологом, который определяет, способен ли сужденный вернуться в социум и сможет ли адаптироваться на свободе.

После этого начальник отряда готовит характеристику на осужденного, в которой указывает, когда тот прибыл в ИК, где в ИУ был трудоустроен, как поощрялся, имел ли взыскания и какие — если имел — и т.д.

Все эти документы передаются в спецотдел, который направит ходатайство в суд и привезет на судебное заседание все эти материалы.

Принимая во внимание низкий уровень исполнительской дисциплины, а также отсутствие четко регламентированных сроков подготовки и направления сотрудниками ФСИН документов в суд, этот способ зачастую очень продолжительный по времени. К тому же, в этот период (с момента написания заявления до рассмотрения в суде) процесс практически невозможно контролировать и способствовать его ускорению.

Второй способболее целесообразен — подача документов на УДО через адвоката. Для этого необходимо либо самому, либо через родственников связаться с адвокатом  пригласить его в ИК.

Адвокат приходит в колонию, запрашивает в администрации осужденного, которого приводят на беседу. В ходе встречи следует сообщить информацию для подготовки адвокатом ходатайства – это установочные данные, статья, каким судом осужден, срок, начало и конец срока, количество поощрений и т.д.).  Ходатайство  будет лично адвокатом отправлено  в суд.

После получения ходатайства в секретариате суда назначается дата судебного заседания.  Ответственный делопроизводитель направляет в ИК запрос на вышеуказанные документы (характеристику, заключение психолога и т.д.).

Администрация ИК обязана подготовить все требуемые судом документы строго до начала рассмотрения ходатайства в суде. В остальном вся процедура идентична первому варианту.

Адвокат является на заседание и поддерживает позицию осужденного.

Отдельно стоит отметить необходимость указать в документах на получение УДО просьбу рассмотреть ходатайство без личного присутствия. Желание осужденного присутствовать при судебном заседании создает для судьи и сотрудников ФСИН много трудностей, которых они предпочитают избегать.

Сотрудники ФСИН должны будут обеспечить функционирование видео-конференции по схеме «специальное помещение в ПФРСИ при ИК-суд», судья должен соблюсти все обязательные и затратные по времени процедуры.

Если в обычном режиме судья может рассматривать по 1 делу каждые 5-10 минут, то в случае участия осужденного на одно дело уходит значительно больше времени. С учетом того, что на один день может быть назначено порядка 15 дел, то судья просто не успеет все рассмотреть.

Поэтому личное участие осужденного может озлобить судью и заставить  вынести отказ в ходатайстве.

Также следует обратить внимание,  что позиция администраций ФСИН и некоторых судей состоит в том, что УДО невозможно  без признания вины. Это незаконно, но такова позиция. Если вы с этим согласны, то, как правило, заранее собственноручно пишется заявление о признании вины, благодаря воспитательной работе начальника отряда и администрации в целом.

Данный факт вносится в характеристику, подготавливаемую в ИК и отражается в судебном решении по УДО.

С учетом того, что это признание пишется без присутствия адвоката, оно не имеет юридической силы и не способно повлиять на рассмотрение материалов уголовного дела в высших инстанциях.

Кроме того, следует через начальника отряда, или записавшись на прием к работнику спецотдела, проверить, подшито ли признание в личное дело осужденного.

Наряду с признанием вины (по мнению ФСИН и судов  — это первый шаг к исправлению, без которого невозможно выпускать осужденных на свободу), имеется еще одно требование – это возмещение нанесенного ущерба (иск) и (или) погашение штрафа.

Отсутствие полной оплаты иска/штрафа не всегда делает УДО невозможным. Велика вероятность удовлетворения судом ходатайства при условии частичного регулярного погашения осужденным задолженности либо собственными средствами, либо  путем отчислений из получаемой в ИК заработной платы, если заключенный трудоустроен, либо в совмещении того и другого.

Вместе с тем, нередко имеют место случаи, когда осужденный не возмещает ущерб от совершенного преступления и не выплачивает наложенный судом в качестве дополнительного наказания штраф, мотивируя это отсутствием финансовых возможностей.

Наряду с этим таким осужденным регулярно на личный счет в ИК поступают денежные средства — их переводят друзья или родственники. Эти денежные средства  они тратят на закупку продуктов питания и иных товаров в магазине при колонии.

Перед рассмотрением ходатайства на УДО прокурор может запросить через администрацию ИУ выписку о движениях  денежных средств на личном счете осужденного, которая покажет, что денежные средства у заключенного были, но тем не менее, меры по возмещению ущерба и отплате штрафа им приняты не были.

Однозначно ходатайство такого осужденного в суде удовлетворено не будет.

Денис Тимохин

Амнистия: инструкция по применению

Куда подать жалобу, если начальник колонии поселения не позволяет подать заявление на УДО?

Осужденные и их родственники, не ждите у моря погоды. Прокурор за вас биться не будет

Еще раз про амнистию: наболело. В «Русь Сидящую» обращаются родственники осужденных и сами осужденные, попавшие под амнистию: их не отпускают. Да, отпускать будут долго — полгода. У многих закончится срок.

Надо брать и смотреть не постановление об амнистии, а постановление о порядке применения амнистии, там и сказано — увы, — что нужно еще пройти сколько-то кругов ада, чтобы отпустили.

Если, конечно, вы не дочь главы избиркома — знаете же, не отсидев ни дня, под амнистию попала Анна Шавенкова, сбившая в 2009 году в Иркутске двух девушек, одна из них погибла, вторая осталась глубоким инвалидом.

Шавенкова не сочла нужным даже подойти к жертвам, а сразу принялась звонить маме, тогда главе избиркома Иркутской области. Компенсацию Шавенкова не выплачивает, срок ей сначала отодвинули, потом сократили, а сейчас и вовсе амнистировали.

А вот, например, в колонии-поселении в Зеленограде (Москва) отбывают наказание 250 человек, из них 48 подпадают под амнистию, но сидят. На прошлой неделе начальник КП сказал осужденным, что нет приказа из прокуратуры для применения амнистии.

Казалось бы, при чем тут прокурор? А вот читайте внимательно постановление о применении амнистии — там так написано. Нас много, а прокуроров меньше.

Они сначала амнистируют «социально близких», а потом — может быть — и до всяких там простых граждан дойдут.

Что можно и нужно с этим делать? Сильно рекомендуем самим осужденным писать короткие ходатайства, можно даже не ссылаться на статьи, примерный текст такой: «Прошу срочно применить в отношении меня акт амнистии и немедленно освободить».

Первый экземпляр ходатайства — начальнику исправительного учреждения и параллельно второй (через спецчасть) — в суд. По закону рассмотрение такого ходатайства — три дня, максимум 10. Получив ответ, направляем жалобу прокурору и в суд, подаем заявление на бездействие.

Для самых продвинутых: если не отвечает начальник ИУ, немедленно пишите жалобу в порядке гражданского судопроизводства (ст. 254 ГПК) плюс жалобу в Генпрокуратуру.

Родственникам рекомендую покопаться немного в интернете и найти постановление Конституционного суда (от 5 июля 2001 года), в котором говорится, что постановление об амнистии должно исполняться незамедлительно. За свои права человек должен бороться сам, не ждите у моря погоды.

А теперь я расскажу вам, почему еще вас не отпускают. Потому что социально не близкие — это сказала.

Во-вторых, потому что правая рука понятия не имеет об интересах левой: суды и прокуратуры привыкли держать и не пущать, тогда как у ФСИН нет бюджета кормить и сторожить вас лишнюю неделю, а государство вообще в вас кровно заинтересовано как в рабочей силе и в демографическом подспорье — впрочем, об этом не хотят знать при приеме на работу и при медицинском обслуживании, но это уже другая история.

Так вот: в начале 70-х годов прошлого века служба исполнения наказаний доложила политбюро о том, что количество лиц, содержащихся в местах лишения свободы, достигло 700 тысяч (примерно как сейчас).

И это на весь СССР с 250-миллионным населением. И такое положение вещей было признано катастрофическим — много, слишком много.

Было дано высочайшее указание изменить основные принципы государственной уголовной политики — чего сейчас и близко нет, политики этой.

Тогда решили две проблемы (трудовую и демографическую) одним махом: были изменены принципы уголовной политики таким образом, чтобы не сажать новых и освободить уже сидящих, сократив тюремное население и наполнив стройки и предприятия рабочей силой. Был введен новый вид наказания — исправительно-трудовые работы (или «химия»).

Привлекаемым к уголовной ответственности по ненасильственным и нетяжким преступлениям суды вместо реального лишения свободы назначали условное с обязательным привлечением к труду.

Для уже отбывающих наказание было установлено, что при достижении определенного срока в местах принудительного содержания судами производится замена неотбытой части наказания условным лишением свободы с обязательным привлечением к труду на определенных предприятиях.

Грубо говоря, это и было автоматическое УДО, поскольку при этом не брали во внимание субъективную оценку сотрудников колонии (поощрения, взыскания, твердо или не твердо встал на путь исправления, возместил или не возместил нанесенный ущерб и прочее).

Освобожденные люди перевозили свои семьи, создавали новые, рожали детей — нормально жили и еще зарабатывали. За несколько лет количество лиц в местах лишения свободы сократилось практически наполовину: 400 тысяч человек на тот же 250-миллионный СССР.

Причем сотрудники сокращаемых колоний тоже не особо пострадали, потому что работали там же, где и их бывший контингент.

В отсутствии же единой уголовной политики следствие требует ареста для всех подряд (кроме социально близких), прокуратура требует больших сроков, протестует против УДО, а суды с удовольствием штампуют приговоры и сроки.

И всем им нет никакого дела до того, что тюремный бюджет урезан по самое не могу, а стране нужны руки, головы и то, чем делают детей. Вот сейчас депутаты не торопятся принимать закон о зачете срока пребывания в СИЗО с коэффициентом 1,5 (про коэффициент 2 уже и мечтать не приходится).

А была бы государственная уголовная политика — приняли бы как миленькие, причем еще несколько лет назад.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2015/05/26/64279-amnistiya-instruktsiya-po-primeneniyu

Шизо для своих

Куда подать жалобу, если начальник колонии поселения не позволяет подать заявление на УДО?

Из жалобы Олеси Суляевой, сестры заключенного Владимира Мельникова ИК-5 Республики Мордовия, директору ФСИН РФ Геннадию Корниенко: «7 декабря 2016 г.

моего брата и его товарища Цыганова вызвали в кабинет к замполиту. В комнате находились Казин И.И, Шумкин, Шульгин, Зубарев, Столяров и другие сотрудники колонии. Замполит Шпартюк А.А. был рядом в соседней комнате.

Не выходил, но все слышал и не вмешивался.

Брата окружили и попытались ударить, но так как мой брат занимается спортом, ему чудом удалось вырваться в коридор и закричать, что его бьют.

Отрядники завели его обратно, туда же зашел и Цыганов и предложил им бить их вместе, но сказал, что об этом все будет известно в прокуратуре.

Владимир Мельников, 1984 г.р. Участник боевых действий во 2-й чеченской кампании. Осужден по ч. 2 ст. 228 УК РФ на 6 лет колонии строгого режима за незаконное хранение наркотических средств в крупном размере.

Данила Цыганов, 1983 г.р. До 2011 года работал следователем ОВД Советского района г. Астрахани. Уволился по состоянию здоровья из-за перенесенного инсульта. В 2012 году Приволжский районный суд Астраханской области приговорил Цыганова к 6 годам лишения свободы в колонии строгого режима по ч. 4 ст.166 за угон автомобиля без цели хищения с применением насилия.

Моему брату сотрудники колонии велели раздеться догола, он стоял перед ними голый, а они издевались над ним, угрожали, прекрасно понимая, что голый человек беззащитен и уязвим. Они говорили: «Зубки решили показать — обломаем»; «Организуем нападение на сотрудника — сгниете в СУС (строгие условия содержания)»; «Да нам плевать на вашу прокуратуру, мы все местные, и нас по-любому отмажут».

А начальник СУС Столяров сказал: «Я буду для вас папкой, будете у меня титьку сосать, а так как она у меня одна, то по очереди с Цыгановым».

Наталья Цыганова, мать заключенного ИК-5 Республики Мордовия Данилы Цыганова: «Это имеется в виду член, понимаете, про что он говорил?! После этого моему сыну дали 15 суток, а Мельникову — 10 суток ШИЗО.

Зачем сотрудники раздевают догола и трогают половые органы?! Это как издевательство. В раздевалке дают команду спустить штаны до колен. Это месть, это не связано с полным обыском. Когда полный обыск проводится, то все прощупывают — трусы, резинки, чтобы ничего не спрятали (сим-карты, наркотики).

А это просто — опустили штаны до колен, и контролер вокруг них вот так вот обходит. Прошел, посмотрел, потрогал, похихикал…

Я написала заявление начальнику Управления собственной безопасности ФСИН России Черскову о проверке ИК-5 по вопросу нетрадиционной ориентации сотрудников колонии, т.к.

последнее время комиссии проходят при обнаженной натуре заключенных, такие же голые проверки устраивают и в ШИЗО.

В ШИЗО их каждый день заставляли спускать штаны и стоять так в течение энного количества времени, пока дежурные рассматривают их половые органы, трогают и гогочут».

Данила Цыганов, районный следователь Астрахани И он же — заключенный ИК-5. Фото из семейного архива

Олеся Суляева, сестра заключенного ИК-5 Республики Мордовия Владимира Мельникова: «Мой брат звонил и мне говорил: пиши во все инстанции, потому что над нами здесь издеваются».

Из ответа замначальника УФСИН по Республике Мордовия С.В. Забайкина на жалобу Олеси Суляевой: «Сотрудники ИК-5 в своей деятельности придерживаются рамок, установленных требованиями уголовно-исполнительного законодательства РФ, соблюдая права осужденных на вежливое обращение со стороны персонала учреждения, не унижая их личного достоинства».

ИК-5 строгого режима Республики Мордовия (п. Леплей, Зубово-Полянский район) для осужденных бывших работников судов и правоохранительных органов. Рассчитана на 1087 заключенных, включая участок колонии-поселения на 10 человек. До 1954 года учреждение было особым лагерем для политзаключенных.

В ИК-5 есть цех деревообработки, швейное производство, кроме того, колония производит продукты питания (колбаса, сосиски, макаронные изделия). Уровень трудозанятости осужденных низкий. Более 60% трудоспособных осужденных не работают.

Колония для своих…

Из заявления Натальи Цыгановой начальнику Управления Собственной безопасности ФСИН России Черскову О.Л.: «Данная колония — это сплошные потоки денежных средств, где можно всё купить и продать.

Схема очень проста: дается номер телефона, и на него родственники осужденных перечисляют денежные средства.

За 3 года на что я только ни перечисляла денежные средства, но это были просьбы сына, хотя умом я понимала, что все это — элементарное воровство и способ обогащения, когда заключенных, а когда — сотрудников.

Чтобы положить деньги на телефон, его надо иметь. Телефоны поставляются в колонию регулярно: сим-карта стоит 800 рублей, телефоны сейчас от 7000 (раньше можно было купить и за 4000 рублей). Цена складывается из стоимости самого телефона плюс «ноги». У нужных людей телефоны есть всегда, иначе как проверить поступление денег?

Как любая мать, я, конечно, пыталась облегчить жизнь сына, но я пенсионерка, и не все траты мне по карману, к примеру: работа по состоянию здоровья моего сына стоила в 2014 г. 10 000 рублей плюс ежеквартально нужно было доплачивать. Таких денег у меня нет.

А вот деньги на ремонт и хозработы по требованию начальника отряда № 6 Казина И.И. я перечисляла регулярно, поскольку, как только сумма задерживалась, он начинал «давить» угрозами. Но в октябре 2016 г. мое терпение, как и деньги в связи с кризисом и постоянным ростом цен, закончились.

Я написала заявление в прокуратуру, в УФСИН Республики Мордовия, начальнику колонии, указала номера телефонов, на которые переводила деньги. Сын и еще один заключенный — Мельников В.В. — поддержали мою жалобу. В результате оба не выходят из ШИЗО.

Над ними постоянно издеваются, хотя знают, что у обоих заболевание головного мозга, обещают «сгноить» в СУСе (строгие условия содержания), организовать новое уголовное дело по нападению на сотрудников. Все это стало возможным с появлением нового начальника колонии — Аношина».

Из ответа начальника ФКУ ИК-5 Аношина А.В. Наталье Цыгановой: «За период отбытия наказания в ИК-5 к Цыганову Д.Б. физическая сила и специальные средства не применялись.

За период отбытия наказания в ИК-5 к Мельникову В.В. физическая сила и специальные средства не применялись.

Отношения между сотрудниками и осужденными ИК-5 строятся на основании уголовно-исполнительного законодательства РФ и правил внутреннего распорядка исправительного учреждения».

Наталья Цыганова, мать заключенного ИК-5 Республики Мордовия Данилы Цыганова: «Моего сына посадили в ШИЗО и не выпустили из-за моей жалобы директору ФСИН Корниенко на вымогательство денег. Нужно было переводить в колонию ежемесячный взнос — 200 рублей на ремонты.

Потом я написала большую жалобу на имя Черскова, начальника Управления собственной безопасности ФСИН России. Так они эту жалобу переслали в колонию.

Трофимов (заместитель начальника колонии) приходил к сыну: «Поговори с мамой, чтобы она прекратила писать». Сын на это сказал: «Пока я буду сидеть в ШИЗО, она будет писать».

Сына выпустили на неделю.

В 20-х числах февраля этого года начальник Аношин позвал сына и поставил условие: либо ты письменно отказываешься от всех своих показаний — либо будешь сидеть до окончания срока. Вот тебе 7 дней на обдумывание. Сын не отказался от показаний.

Я писала жалобу и на имя прокурора Дубравного района (где колония находится) по поводу вымогательства денег начальником воспитательного отряда колонии Казиным Иван Ивановичем. Это молодой парень, два года назад только училище закончил.

Когда он пришел и немножечко оперился, началась такая история: «Давайте сдавайте деньги. Это отряд, вам тут жить, тут нужен ремонт…» Завхоз давал номер телефона, и на этот номер телефона все перечисляли деньги. Ежемесячно 200 рублей.

В течение полутора лет я ежемесячно отдавала по 200 рублей. Копии с банка по переводу денег у меня есть.

Из заявления Натальи Цыгановой руководителю Следственного управления Следственного комитета РФ по Республике Мордовия полковнику юстиции Новаковскому Э.Ф.

: «Схема перечисления денег очень проста: дается номер, и на него стекаются деньги. Чаще всего был вот этот номер: 89875713402. Суммы от 200 до 400 рублей с разными «окончаниями» — 201 руб. или 403 руб.

, то есть для каждого заключенного было свое окончание, допустим 201, чтобы было понятно, кто заплатил, а кто нет. И тут уже шел прессинг».

Платежка на 401 рубль за июль 2016 Платежка на 201 рубль за 2016

Наталья Цыганова, мать заключенного ИК-5 Республики Мордовия Данилы Цыганова: «В отряде около 150 человек, все платят. Сейчас сбор денег идет на новый номер: 89879974879.

«Там у каждого своя тема для заработка»

Можно подписаться под тем, что написано в вашей статье про ИК-11 (См. «Новую газету», № 20 от 27.02.2017. — «Хозяин и его барыги».— Е.М.). Точно так же и в ИК-5. Это и питание, это и обеды, это и ремонты… Деньги идут огромные. Все завязано на телефонах и на деньгах.

В каждом отряде тоже есть барыги. Точно так же скупают лимит посылок, скупают передачи, точно так же там все это завозят, и в каждом отряде все продают втридорога. Кофе, который стоит 100 рублей, будет 300 рублей; рулет, который стоит 27 рублей, будет стоить 120 рублей.

Дальше точно так же и в столовой. Курица-гриль, сало, сосиски, яйца, то же самое продают.

Все делается для того, чтобы все покупали у барыг. Потому что магазин работает безобразно. Чтобы туда попасть, как в советские времена, нужно писаться чуть ли не с раннего утра. А те, кто работает, они как рабы, они вообще никуда не попадают. Когда заканчивают работать, магазин уже закрыт.

Да и в магазине нет ничего, магазин практически пустой. Ассортимента вообще никакого, редко-редко, когда какая-то молочка бывает. Но зато у барыг есть все, но втридорога. Поэтому в колонии воровство процветает только так, поскольку не у всех есть возможность переводить деньги.

Я своему сыну перевела на еду за 3 года больше 160 тысяч рублей.

По поводу диетического питания. У них в отряде умер от туберкулеза сиделец, рядом практически с сыном спал. Весь отряд в контакте был, их сначала весь отряд поставили на учет и дали диетическое питание. Каждый день они ходили и получали профилактические таблетки от туберкулеза. Потом сын и многие другие перестали их брать, потому что эти таблетки выдавали сами заключенные.

Руки грязные, еще что-нибудь подхватить можно. И их очень быстренько с этого диетпитания сняли. Но тут же предложили это же диетпитание получать уже за плату — 1 тысяча рублей в месяц. Ну я и платила, опять же переводила все на телефон. Кому переводились эти деньги? Ну как можно сказать, кому. Но вряд ли это было без ведома администрации. Квитанции о переводе денег у меня есть.

Что входило в это диетическое питание? Ну кусочек мяса чуть-чуть получше. Если давали макароны с половинкой сосиски, то здесь давали целую сосиску. И все, ничего особенного.

Отчет о платежах. «Цифра 6 в конце суммы платежа означает, что это заплатил мой сын»

Там такое сращение между заключенными и сотрудниками! Там даже телефоны еще не «зашли», а уже слух пошел по колонии: должны «зайти» четыре телефона, фонарики — ага, стоит сколько, кому надо. Фонарики — это телефоны без интернета, обычные телефоны, которые стоят 900 рублей, а там по 7 тысяч продают.

Там паритет сохраняется: у каждого своя тема: одни — телефоны в колонию поставляют; другие — эти телефоны изымают и продают.

Ну если у всех в зоне есть телефоны, то значит, их покупать никто не будет. Поэтому каждый на чем-то делает деньги. Там у каждого своя тема для заработка. У кого-то столовая, хлеб пекут, пряники, коржики и продают.

Никого не интересует, есть у тебя вторая форма, нет у тебя второй формы… Я же помню, как мы сначала покупали материал, там ему потихонечку где-то открамсывали, потом синтепон, потому все это шили. Ботинки украли, значит, ботинки надо купить.

С воровством вообще там ужас! Но когда вещи крали, кальсоны и все остальное, ну я понимаю, что люди сидят и по 10 лет, и 15, и по 20 лет. И за это время, может быть, уже некому становится помогать. Поэтому выживают там все, как могут, всё кругом покупается, всё продается, всё перекупается.

Хочешь работать? Плати!

Наталья Цыганова, мать заключенного ИК-5 Республики Мордовия Данилы Цыганова: «То же самое и с работой. За работу тоже надо платить. Вначале сын пошел работать на свиноферму. Но ему тяжелые работы нельзя, у него же инсульт был. С фермы пошел в столярку. Вот в столярке он хорошо работал. Но 9—12-часовой рабочий день, зарплата: 18—22 рубля.

Ну а потом туда начали блатных всех присылать, которые не работали. И получилось так, что он один работал. Ну, он фыркнул, ушел, не стал за бугров работать. Ведь надо было еще ежеквартально платить буграм за эту работу. Но у меня таких денег нет. Поэтому он пошел на пилораму. Но ему там нельзя было работать. Из-за инсульта он иногда теряет равновесие.

Ну его качнуло… и под пилу, он чуть без пальца не остался. Так его даже не вывели с зоны. Там оказался врач рядом, он ему наживую зашивал палец, потом оказалось, что туда попала металлическая стружка… Всё по новой, вытаскивали эту стружку. И сейчас у него этот палец скрюченный. Потом он учился на столяра и на электрика. А теперь всё — из ШИЗО не вылезает.

С 15 ноября и по сей день…

В ноябре сын освобождается. В ноябре будет как раз 6 лет. А по УДО почему ему не удалось выйти? УДО там тоже стоит будь здоров, просто так никто не уходит. От 300 тысяч и выше УДО стоит.

А потом начальник отряда Казин моему сыну запретил подавать заявление на УДО, потому что 100% гарантии его прохождения нет. Казин сказал, что собирать и оформлять документы у него времени и желания нет.

Запрет на УДО звучал приблизительно так: «Подашь на УДО — отправишься в СУС». Ну ничего, нам еще немножко осталось…

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2017/04/25/72287-shizo-dlya-svoih

Юриста совет
Добавить комментарий