Куда обратиться, если до самой воды на берегу реки выстроен забор?

Ураган ксавьер. наводнение в гамбурге: нас спасли дамбы и «тюремные» заборы!

Куда обратиться, если до самой воды на берегу реки выстроен забор?

Район Гамбурга, в котором я живу и который любовно называю «портовый райончик», на самом деле представляет собой городской остров. Самый большой городской остров в Европе. Он так и называется — «Эльб-Остров», потому что расположен посреди широкой, разделяющейся на два рукава Эльбы. Эльба как бы держит его в своих ладонях. И ладони эти опущены в Северное море.

Таким образом, корабли, входя в Эльбу, непременно «утыкаются» в этот кусок земли. Чем не место, чтобы построить здесь и порт, и заводы по переработке всякой всячины, и склады с бесчисленным множеством товаров, привозимых в Гамбург со всех концов света!

Когда вдруг оказываешься на «Острове Эльбы», пронизанном бесчисленным количеством проток и каналов, первое, что бросается в глаза — невозможность увидеть водную гладь.

Вместо красивых видов — длинные, бесконечные металлические заборы, выкрашенные в цвет пасмурного неба.

В некоторых местах заборы достигают трёх с лишним метров, и когда выбегаешь на пробежку, то чувствуешь себя закованным в длинный мрачный коридор…

Нигде в мире больше нет таких металлических заборов. Они опутывают наш Остров, словно нити от упавшего на ковер сине-зеленого клубка пряжи.

Тот, кто прежде такого не видел, восклицает: «Что это за тюремные заборы? Вас тут что, всех взаперти держат?» Приходится в смущении объяснять, что эти заграждения очень важны: они построены для защиты Острова от наводнений.

Но всё равно, я каждый раз прихожу в отчаяние, когда бегу по этому железному коридору, или мчусь вдоль него на роликах… Живя на реке, её практически не видишь!

Этот участок дороги местные жители в шутку называют «Дорога Прелестей», потому что вся «прелесть» этой дороги — в сортировочных путях с одной стороны и в высоком, глухом металлическом заборе — с другой. Настоящие же прелести, достойные восхищения, как видите, скрыты от взора:)

Есть еще одна вещь на нашем Острове, за которую до сегодняшнего дня мне было стыдно перед приезжающими в гости друзьями. Это наши водоемы. В принципе, очень глубокие, они никогда не наполняются водой до кромки берега и выглядят, как пересохшее болото. Для того чтобы искупаться в протоке Эльбы, текущей мимо нашей Поляны, надо пройти несколько метров по вязкому илистому дну…

Анди, построивший замок для принцессы, пробирается к воде. На дальнем плане, кстати, виден тот самый трёхметровый забор цвета окислившейся бронзы — бесконечный, уходящий вслед за Эльбой за самый горизонт.

…Гамбургский «Остров» расположен посреди широкой, разделяющейся на два рукава Эльбы. Эльба как бы держит его в своих ладонях. И ладони эти опущены в Северное море.

Именно поэтому вполне вероятен такой сюжет… Если вдруг в Северном море образуется мощный шторм, который направит поток воды в сторону Гамбурга, то поток этот непременно хлынет в Эльбу, несущую ему навстречу такую же огромную массу воды.

И тогда два потока непременно встретятся. А местом их встречи будет наш Остров.

Возле дома, в котором я живу, есть один неприметный монумент. Друзья, приезжающие в гости, и знающие уже, что я живу в «портовом, заводском райончике», как правило, ухмыляясь, спрашивают: «Что это у вас, памятник металлической стружке?»

Да, это памятник. Только не стружке.

Да, это памятник. Только не стружке, а событию, произошедшему пятьдесят один год назад на этом самом месте, где я стою. В ночь с шестнадцатого на семнадцатое февраля 1962 года три потока, один за другим, ударили в земляную дамбу (она отмечена на картинке красной стрелкой слева).

Первый поток имел высоту той символической волны, на которую я опираюсь рукой. Второй пришел через час, в одиннадцать вечера. Мой рост составляет метр восемьдесят три. Значит, высота второго потока равнялась двум с половиной метрам. Земляная дамба выдержала, но, постепенно размываясь, медленно начала спускаться в низину.

Но разрушения дамбы никто не заметил.Дело в том, что до этого специалисты утверждали, что разрушить гамбургские дамбы практически невозможно. Их высота в некоторых местах достигает пяти метров; ширина — более чем десять метров, что говорит о необычайной стабильности.

«Остров, расположенный в низине, тем не менее, хорошо защищен», — говорили те самые специалисты.

…Когда в дамбу ударил третий поток, высотой в шесть метров, было пять часов утра. Дома в то время на острове Эльбы были в основном деревянные — в них ютились рабочие со своими семьями. Никто даже не понял, что произошло. Спящих людей просто смывало в ледяную пучину. Возможно, дети даже не успевали проснуться, так и оставшись навеки в своих волшебных снах.

https://www.youtube.com/watch?v=Y0OPmAChOJk

Этот снимок сделан в восемь утра, когда уже рассвело, а вода схлынула назад, в реку. Практически весь Эльб-Остров был разрушен. Выдержали лишь высокие каменные дома, а их было не много.

© Die Welt

С того дня, когда водной стихией был сметен почти весь наш Остров, ученые и строители принялись разрабатывать проект по абсолютной, стопроцентной защите этой лежащей в низине части Гамбурга в случае возможного повторения катастрофы. Вот тогда и были сделаны две гениальные находки.

Первая — те самые водоемы: широкие озера с высокими берегами из наносного грунта. В обычные дни эти озера почти не заполнены водой, и вид у них, прямо скажем, не очень привлекательный.

Но в случае катастрофы они способны принять в себя огромную массу воды, что послужит «буфером» при столкновении двух стихий — земли и воды.

Вторая находка — наши уродливые «тюремные» заборы. Построены они из металлических свай, вбитых в грунт на десять метров в глубину. Сваи соединяются друг с другом по принципу «гармошки», без единого зазора, и местами поднимаются над земляными дамбами на три с половиной метра.

Тропинка вдоль этого забора, тянущегося по гребню пятиметровой дамбы, ведет к нашей Поляне.

А этот балкон, утопающий в зелени — и есть наша Поляна, если на нее смотреть с другого берега, взобравшись на заградительный забор.

Поскольку на картинке Поляна изображена без людей, а всё познается в сравнении, я «вклеил» в изображение возле самой кромки берега красный столбик. Так будет выглядеть человек ростом метр восемьдесят, если окажется в этом месте. А это значит, что наша Поляна-балкон висит над Эльбой на высоте шести метров.

И именно на шесть метров должна подняться вода, чтобы затопить площадку, а затем еще на три метра, чтобы, перехлынув через заградительный забор, потечь в низину, затопляя Остров. И это еще в том случае, если железные сваи, пригнанные друг к другу гармошкой, выдержат натиск водной стихии.

Если же не выдержат и прогнутся, то вода не просто потечет, но хлынет, сметая всё на своём пути.

Как поведут себя сваи заградительного забора, никто не знает наверняка: после шторма 1962 года подобное больше не случалось. До прошлой пятницы, шестого декабря 2013 года.

О том, что к нам движется ураган Ксáва (так звучит его имя по-немецки), мы узнали в четверг. По телику сообщили, что к шквальному ветру Гамбург готов (сказался опыт «Кристиана», урагана двухмесячной давности), но на этот раз будет нечто новое. Ожидается очень, очень высокий уровень воды. Возможно, намного выше, чем в день катастрофы шестьдесят второго года!

…Ураган начался в шесть вечера. Все мои отважные друзья, жаждущие впечатлений, собрались у нас дома, потому что наш дом расположен как раз напротив той самой дамбы, которая полвека назад не выдержала напора воды. Огромные стеклянные двери нашей кухни смотрят именно на то место, откуда пришел гибельный потоп.

Поначалу залихватски веселые, постепенно все приутихли, прислушиваясь к тревожному протяжному гулу, вырывающемуся будто из земных недр. Маленький Паули не хочет спать — спрашивает, что у нас случилось.А у нас — удивительное чувство собственной беспомощности. В какой-то момент вдруг понимаешь, что смотришь в лицо Стихии.

И ты не можешь ничего ни сделать, ни изменить — только сидеть и ждать, что произойдет дальше, и слушать равномерный, бесконечный гул — в порту ветер в 12 баллов по 12-бальной шкале гудит в сочленениях и в тросах портальных кранов.Изредка раздаются тупые удары, повторяемые таким же тупым эхо.

Сомнений нет: в трёхстах метрах от нашего дома, на складе, с огромной высоты падают пустые контейнеры, установленные по восемь штук друг на друга.

Ещё кажется, будто кто-то невидимый, стоящий на улице, долбит кулаком в стеклянные балконные двери. Это порывы ветра испытывают широкое стекло на прочность. И оно прогибается при каждом ударе, что еще больше пугает маленького Паули. Вдобавок ко всему, по двору летают какие-то предметы: пластиковые ведра, горшки с осенними цветами.

…Долгожданная психологическая разрядка наступила, когда за стеклянной балконной дверью, ткнувшись носом в стекло, материализовался огромный плюшевый дед Мороз. Не успел маленький Паули обрадоваться визиту долгожданного Дедушки, как тот, отлепившись от стекла, взвился в воздух и исчез, словно ведьма, в черной круговерти. Все, кроме ошеломлённого Паули, начинают хохотать.

Никто так и не заметил того момента, когда шторм утих. И ЭТО ВСЁ?!! Где-то в глубине души появляется разочарование. Нет, я не хочу разрушений и смертей, но, независимо от меня, воображение, нарисовавшее бурную ночь, требует своей законной пищи.

Зашедшая «на огонек» соседка, пережившая шторм 1962 года, замечает, что вода может ещё прийти — во время лунного прилива. По ее подсчетам это произойдет «как тогда» — часов в пять утра. На ней нет лица, и Анетта успокаивает ее, предлагая выпить с нами чаю. Но соседка отказывается, и на вялых ногах уходит к себе.
Постепенно расходятся все.

На кухне остаемся мы с Анеттой. Подходим к балконной двери и, как дети в потухшую витрину магазина, утыкаемся лбами в черное стекло.

В ночи всё как обычно: на возвышении призрачно белеет огромное здание «Роллс-Ройс» (хорошее местечко выбрали), насыпная дамба отгораживает нас от Эльбы, слева, за дамбой — какая-то мелкая фирма.

Во дворе стоят их тачки… Шторм миновал. Мы уходим спать. Часы показывают пять утра.

В семь часов меня будто подбрасывает с постели. Я еще сам не понимаю, что случилось и случилось ли что-то. Тихо прохожу на кухню. Свет не включаю. В темноте и в тишине, шипящей в ушах, приближаюсь к окну. Прижимаюсь лбом к холодной его поверхности.

Там, в ночи, всё то же: «Роллс-Ройс» освещает себя огнями, не жалея электричества, насыпная дамба на месте; и безымянная фирма тоже.

Только… автомобили во дворе этой фирмы как-то странно двигаются, как не могут двигаться автомобили — боком…
И тут мороз пробегает по коже: я вижу то, чего два часа назад точно не было: там, за дамбой, в свете ярких софитов зыбко серебрится вода! То есть, вся безымянная фирма стоит в воде, и автомобили не двигаются боком — они просто свободно плавают по широкому двору!

Вся фирма стоит в воде, и автомобили плавают по широкому двору.

Иду к Анетте и, стараясь спросонья не напугать, тихо шепчу:— Вставай, вода пришла!— Не дури! Куда пришла? Кто пришла?Она еще не может поверить в то, что это возможно — наводнение.

— За дамбой вода.

Теперь уже Анетта пытается вглядеться в черноту и понять, насколько высок уровень.
Склонная к трезвым расчетам, она шепчет еле слышно: «Дамба в этом месте метра четыре высотой.

Если вода поднимется на все четыре метра, и земляная насыпь не выдержит, то весь поток хлынет на нас. Наш дом расположен параллельно дамбе.

Это значит, что мы встретим удар, как распахнутый парус встречает порыв шквального ветра. Нас просто смоет в низину!»

И тут же:
— Но как же так?!! Почему все продолжают спать? Или мы спим, и наводнение нам только снится?

Момент ступора проходит. Мы догадываемся включить телик. По телику рассказывают, про ураган «Ксавьер». Картинки сменяют одна другую, по своему драматизму и размаху напоминая сцены из «Титаника».

© 20 minuten

Сообщают, что в Гамбурге затоплен «Рыбный рынок».— Это тот самый случай, когда рыба сама подплывает к прилавкам, — улыбается диктор.

И новая картинка: Парни, стоя перед входом в затопленный ресторанчик, отправляют в плавание макет океанского круиз-лайнера «Аида»!

© 20 minuten

Мы понимаем, что в городе, на возвышении, всё гораздо проще, чем у нас в низине. Там вода подступает медленно, ничего не прорывая. Над нами же сейчас висит многотонная водная глыба, сдерживаемая дамбами и железными заборами.

Трудно даже представить, что произойдёт, если вся эта конструкция, не выдержав напора, рухнет.И всё равно, от шуток, звучащих из телика, становится легче. Больше всего веселят эти парни в резиновых сапогах, с макетом корабля.

— Сходим на дамбу? — предлагаю я.

— Жаль, кораблём не запаслись… пустить в Эльбу… на счастье, — смеется Анетта.

…Вода начала отступать к восьми часам утра, когда уже рассвело. Нашу Поляну смыло подчистую — будто на этом куске земли никогда ничего и не было. Но некоторые мелочи поразили нас. Так, в импровизированной детской песочнице остался лежать рисунок пятилетней Клары.

Это было немыслимо! Водная стихия смела со своего пути кострище, скамейки, сделанные из железнодорожных шпал, клумбы с цветами… а листок бумаги с детским рисунком оказался ей не по силам! Не смыло и не сдуло шквальным ветром пластиковый трактор Пауля. Он так и остался стоять в луже воды, когда стихия отступила.

Я — романтик, но далек от пустой восторженности. Любым чудесам я всегда ищу крепкое, логичное объяснение.

Но я до сих пор не могу понять, каким образом потоку воды не удалось сдвинуть с места клочок бумаги, пластиковою игрушку или пару камушков, уложенных в пучок травы — «гнездо птички», как назвал своё произведение маленький Йохан, сын нашей знакомой.

А когда стали подметать искореженный водой и декабрьским холодом цемент детской площадки, из широкой трещины неожиданно вылетела настоящая, живая бабочка!

Вопреки всем мыслимым и немыслимым законам, всё это произошло на наших глазах — зыбкое творение детских рук и детская мечта победили силу Природы! А, может быть, вступили с этой силой в таинственный сговор?..

На верхней фотке слева видно, что уровень воды всё еще стоит вровень с нашей Поляной — балконом, висящим над Эльбой на высоте шести метров!

Возможно, так оно и есть. Возможно, наши дети пойдут дальше нас, научившись не покорять Природу, а договариваться с ней — на своем, незнакомом нам, взрослым, языке.

Да, кстати… Поляну не просто залило. Вода поднялась на шесть метров к балкону, а затем, прильнув к заградительному «тюремному» забору, дошла ровно до его половины. Так что, на всякий случай, у нас в запасе еще полтора метра защиты. А в том, что защита надёжная, мы теперь убедились.

Источник: https://yuribalabanov.wordpress.com/2013/12/09/xaver_in_hamburg/

Берега московских водоемов оккупировали яхт-клубы и дворцы нуворишей

Куда обратиться, если до самой воды на берегу реки выстроен забор?
sh: 1: share.target.class=4: not found

МОЛОЧНЫЕ РЕКИ, НАСЫПНЫЕ БЕРЕГА

Июль, жара, искупаться бы… По выходным известные пляжи типа Строгинского забиты под завязку. Почему бы не окунуться где-нибудь еще? Увы, не всегда подойти к воде можно там, где захочется.

Исследовать водоемы я отправился в самое пекло – думал, искупаюсь заодно. Куда там! Еду по 2-й Мякининской улице сразу за МКАД. Навигатор показывает: Москва-река метрах в 50 справа. Но там только трехметровые заборы, а за ними богатые крыши.

А ведь по Водному кодексу (статья 6) береговая линия – 20 метров от воды – общественное достояние. Любой из нас должен иметь возможность с рюкзачком или посохом пройти вдоль любого водоема.

Но владельцы участков обустроили на этих метрах собственные пляжи и пристани, заборы уходят в воду, как волнорезы…

Стоп! Чуть не проехал еле заметный съезд. Просачиваюсь к небольшой площадке на берегу. Справа – глухой забор, слева – тоже ограда, но через нее можно разглядеть лужайки и причалы коттеджного поселка. Дома-дворцы, беседки и катера с яхтами. «Малая земля», на которой я стою, словно инородный закуток, как курилка в аэропорту.

Из соседнего дома выходит мужчина. Разговорились. Зовут его Николай Битнер, он родился здесь и прожил больше 50 лет. Его соседом и сверстником, кстати, был Гарик Сукачев – вместе голубей гоняли.

– Не так уж и давно по берегу можно было спокойно гулять, – говорит Николай. – Вон там (указывает в сторону коттеджей) был лес, мы туда за грибами и за клюквой ходили. А потом появились эти поселки. Многие местные продали участки и уехали. А те, кто недавно дом прикупил, сразу отгораживают себе пляжи. Скоро искупаться вообще негде будет!

Через водную гладь – поселок Остров. Он расположился посреди Москвы-реки, от «большой земли» его отделяет узкий перешеек с высоченным забором. На просьбу пропустить меня охранники только пожали плечами:

– Вон, видите, вода. Туда и идите, – сказал мне один из них и указал на полоску берега вдалеке. Желающие искупаться сидели там чуть ли не на головах друг у друга.

Побродив вокруг, я наткнулся на местного старожила. Он рассказал любопытную историю.

Когда скандал с поселком Речник был в самом разгаре (в 2010-м его хотели снести в том числе из-за нарушения Водного кодекса), один из владельцев особняка у воды в поселке Остров решил перестраховаться.

Несколько недель днем и ночью грузовики возили к нему землю и высыпали в воду. В итоге перед домом образовался полуостров метров 100 на 50. Землица уже «прижилась», заросла травой и молодыми деревцами. Кто ж теперь скажет, что дворец стоит слишком близко к воде!

Село Троицкое. Местная активистка Ирина Доровских показывает частную пристань с водными воротами.

БОЛГАРКА ДЛЯ ВОДНЫХ ПРОЦЕДУР

КПП знаменитого поселка Речник. «Проезд-проход только по пропускам». После долгих споров охранники нехотя дают дорогу. И что же: на каждой улице последний участок упирается в самую кромку воды, свободными остаются лишь пятачки в тупиках улиц. Кто-то даже купаться пытается на них. Отплывают метров на 10 и робко заглядывают за забор персонального пляжа.

Истории с оккупированными берегами – сто лет в обед. Тем более непонятно, почему частных пристаней и семейных пляжей меньше не становится. Скорее наоборот. «Просто добавь воды» – если в рекламе поселка упоминается собственная набережная или пляж, цены подскакивают, как ужаленные.

С лидером общественного движения «Открытый берег» Сергеем Менжерицким мы идем по Серебряному Бору. Обходим несколько обнесенных забором официальных городских пляжей. Это пляж № 3, разделенный на части. Все вроде бы бесплатно.

Но, по словам Сергея, каждые выходные здесь проходят закрытые корпоративные вечеринки, попробуй к воде подберись. К тому же купаться на большей части территории пляжей запрещено – такие таблички через каждые десять метров.

Купание разрешено только на пляже № 2. Но часть его забрал яхт-клуб, оставив для водных процедур лишь метров 50. В выходные плотность населения здесь может поспорить со стадионом во время финала чемпионата мира.

То же самое на Химкинском водохранилище: для купания простых граждан на Водном стадионе остался «огрызок» метров 30. Остальное – причал жилого комплекса «Город яхт» и коммерческие пляжи с кабаками и лежаками.

Впрочем, на пляжах принцип доступа к воде хоть формально соблюдается. Более опасны попытки самозахвата прибрежных земель в столичных парках.

– Тактика такая, – говорит Менжерицкий. – Огородят кусок земли и смотрят, как общественность отреагирует. Если все тихо, участок быстро застраивается, а потом попробуй снеси. Не так давно была история: мы увидели свежий забор с охраной прямо на берегу на Щукинском полуострове.

Спрашиваем: «Что это?» Ни ответа, ни документов. Приехали с полицией: охранники ворота открыли. А на следующий день – снова замок. Мы тогда собрали активистов, приехали с болгарками, часть забора разрезали на куски и вывезли. Что любопытно, заборостроители больше не появлялись.

Поселок компании «ЛУКОЙЛ» в Серебряном Бору. После акций протеста в заборе появилась калитка, в которую может зайти любой желающий. Сергей ШАХИДЖАНЯН

НОВЫЙ АДРЕС – НОВАЯ ЖИЗНЬ

Все сказанное можно смело умножать на два, если речь идет о подмосковных водохранилищах.

– Я как-то прямо под парусом захотел по малой нужде, – рассказал мне любитель виндсерфинга с Истринского водохранилища. – Было холодно, на мне гидрокостюм. Вижу – густые кусты. Причалил. А из-за кустов два охранника. Частная, блин, территория! «А мне-то что делать?» – спрашиваю. «Ничего не знаем, – говорят. – Плыви отсюда, пока цел».

– От 60 до 90 процентов береговой линии водохранилищ застроены с нарушением Водного кодекса, – говорит Сергей Менжерицкий. – На Пироговском водохранилище можно проплыть несколько километров и не найти ни одного схода к воде. Там, кстати, и суды были, и постановления о сносе. Но все без толку.

Берег Москвы-реки у деревни Мякинино (входит в состав Москвы). Дворец еще в лесах, а частная пристань уже обустроена. Сергей ШАХИДЖАНЯН

Почему же законы буксуют?

Показательный случай произошел в селе Троицкое на берегу Клязьминского водохранилища. С его жительницей Ириной Доровских мы кружим среди особняков, исследуя немногочисленные точки свободного доступа к воде. У очередного упирающегося в воду забора Ирина останавливается.

– Этот дом по решению суда уже давно должны были снести, – говорит она, кивая на сруб за забором. – Но представляете, что они сделали! Раньше вот эта улица никак не называлась. И адрес дома был: село Троицкое, 1а.

И вдруг администрация дает безымянной улице название – Святотроицкая. А дом теперь – № 29. Получается, есть решение суда о сносе дома, которого нет. А есть дом, чистый перед законом.

Потом его несколько раз перепродали, теперь вообще никто концов не найдет.

Вот это схема, прямо диву даешься! Я смотрю на противоположный берег водохранилища – он усеян коттеджами. Наверняка там тоже найдется пара похожих историй. Как говорят борцы за чистый берег, местные власти почему-то горой стоят за обитателей прибрежной полосы. Возможно, потому что сами им эту полосу и сдали.

– Иногда до абсурда доходит, – говорит Сергей Менжерицкий. – Мы сообщаем в правоохранительные органы: так и так, в таком-то месте коттеджи стоят слишком близко у воды. А потом получаем ответ: проверка проведена, никаких коттеджей там нет. Словно дома испарились, а потом снова появились.

С Ириной Доровских мы продолжаем исследовать сходы к воде. Поместья вокруг – просто песня. В одном даже ворота в воде – через них катер или яхта может зайти прямо на огороженную территорию участка.

Рядом – общественная пристань. По словам Ирины, раньше сюда заходили речные трамвайчики. Всего полчаса до Речного вокзала, летом люди на работу по воде ездили. Но когда вокруг пристани выросли особняки, трамвайчик перестал заходить. Местные уверены: этого добились прибрежные нувориши, которым надоел шум и гам пассажирской навигации.

Правда ли это? Кто ж теперь разберет. Как бы то ни было, с появлением на берегу людей новой формации о пляжах и речных трамвайчиках местным пришлось забыть.

В ТЕМУ

Отбить прибрежную полосу иногда удается

На сайте общественного движения «Открытый берег» (openbereg.ru) есть объемная инструкция «Как бороться с захватом берега». По словам лидера движения Сергея Менжерицкого, иногда отбить прибрежную полосу действительно удается.

Например, буквально на днях под воздействием общественности сдвинуть забор на положенные 20 метров согласилось руководство спортбазы ЦСКА на озере Круглом в Солнечногорском районе Подмосковья.

А в мае этого года начался снос незаконно построенных особняков на Карамышевской набережной в Москве.

Еще один пример – в самом сердце Серебряного Бора. За общественным пляжем № 2 – огромный забор, обозначающий границы коттеджного поселка нефтяной компании «ЛУКОЙЛ». Его участки поначалу, как и везде, шли до самой воды.

Но столкнувшись с общественным неспокойствием и досконально изучив закон, владельцы добровольно перенесли ограду вглубь участков. А в заборе сделали калитки. Сквозной проход через них открыт с 7 утра до 11 вечера. Мы сами в этом убедились. Тропинка проходит через заросли, в некоторых местах прямо на ней заботливая рука высадила кусты малины.

По словам Менжерицкого, в будущем владельцы поселка обещали построить полноценную набережную, а вместо калиток установить ворота.

Официально

Владельцев поместий заставят обустроить подход к воде

Мы обратились за комментарием в правительства Москвы и Подмосковья. Но оказалось, что берега рек и водохранилищ – это федеральная собственность. Следит за ними Росприроднадзор.

– Мы отвечаем только за маленькие речки и территорию лесопарков, – сказали «КП» в столичном Департаменте природопользования. – Если вы видите, что на какой-то особо охраняемой природной территории доступ к воде закрыт, звоните на нашу «горячую линию»: 8 (495) 644-20-77. Мы обязательно наведем порядок.

Как заявили нам в Росприроднадзоре, проблема доступа к берегу действительно существует. И иногда она оказывается нерешаемой.

– К нам приходит много жалоб на эту тему, – говорит начальник отдела надзора за водными ресурсами и морского надзора Росприроднадзора Анжела Орлова. – И каждый раз приходится разбираться во всех тонкостях.

Например, если участок у воды был выделен до 2006 года, когда вступил в силу Водный кодекс, то сделать ничего нельзя: закон обратной силы не имеет. Но есть много случаев, когда строят поселки прямо сейчас. И тогда все эти частные пляжи и пристани – самозахват.

В этих случаях мы выдаем предписания, выписываем штрафы, подаем иски в суд. И, знаете, иногда просто руки опускаются. Потому что зачастую после всей этой громоздкой процедуры суды встают на сторону тех, кто берег захватил.

Возникают даже мысли о некой коррупционной составляющей. Хотя доказательств у меня нет и обвинять кого-то я не могу.

Между тем другое федеральное ведомство, Минприроды, как раз сейчас пытается ликвидировать бреши в законодательстве.

– 27 июня на заседании правительства был одобрен законопроект «О внесении изменений в Земельный кодекс Российской Федерации в части обеспечения свободного доступа граждан к водным объектам общего пользования и их береговой полосе», – сообщили «КП» в пресс-службе Минприроды.

– Предполагается, что обязанность по обеспечению свободного доступа граждан к воде будет возложена не только на владельцев земли, как это было, но и на арендаторов.

Кроме того, уточняются положения Земельного кодекса, связанные с установлением публичного сервитута* на земельных участках для свободного доступа к береговой полосе.

*Сервитут – это право ограниченного пользования чужой недвижимостью. В данном случае право прохода через участок к воде. Получается, проходы должны будут появиться во всех прибрежных коттеджных поселках.

Подготовили Никита МИРОНОВ, Владимир ДЕМЧЕНКО.

Взгляд с 6-го этажа

Отдайте наши 20 метров и живите спокойно

Нынешним властям столицы и Подмосковья проблема берегов досталась в нагрузку: большинство прибрежных поместий построены не сегодня и не вчера. Как же ее решить? Снести все к такой-то матери? Уже пытались, самый яркий пример – тот же поселок Речник. После того скандала никто ничего трогать не хочет.

У нас почему-то всегда так: либо снести все под корень, либо ничего не трогать. Но зачем сносить дома? Они ведь редко у самой воды стоят. Жажда справедливости будет вполне утолена, если отодвинуть заборы, сделать частные пляжи общими и дать к ним пройти.

Отдайте наши 20 метров и живите спокойно. Большинство хозяев жизни, конечно, вряд ли отдадут берега без боя. Они будут выставлять охрану, звонить, может, даже угрожать.

Но если наскрести политической воли и показать, что по-другому больше не будет, они отползут, никуда не денутся.

Евгений ВЛАДИМИРОВ

Берега московских водоемов оккупировали яхт-клубы и дворцы нуворишей.«Комсомолка» выяснила, почему жители столицы и области зачастую не могут пройти к водеСергей ШАХИДЖАНЯН

Источник: https://www.kompravda.eu/daily/26105/3001060/?share.target.id=682769&share.target.class=4

Юриста совет
Добавить комментарий