Как восстановить свои родительские права на ребенка, от которого отказалась в роддоме в 2012 году?

Право на ошибку или право на детство?

Как восстановить свои родительские права на ребенка, от которого отказалась в роддоме в 2012 году?

Замечаю следующую тенденцию в воссоединении ребенка с кровной семьей.
Если речь идет о возвращении ребенка кровным родителям, органы опеки порой настроены на то, чтобы воссоединение состоялось буквально любой ценой.

Например, толкают биородителей подать заявление о восстановлении в правах и активно поддерживают в суде, даже если родитель явно не готов воспитывать детей.

Или дают согласие на признание отцовства по одностороннему заявления предполагаемого отца, о котором ничего не было известно несколько лет после рождения ребенка.

Или выражают готовность вернуть ребенка в родную семью сразу после освобождения отца или матери из мест лишения свободы, не потрудившись проверить готовность родителя к «мирной жизни», да еще и с ребенком, которого не видел несколько лет.

История Ольги Д., август 2014 года (Татарстан)Мы из Казани.

У нас под опекой мальчик, мать ребенка находится в местах лишения свободы, родительских прав не лишена. Органы опеки нас предупредили, что в ноябре она освобождается. Везти ей ребенка некуда (у матери нет жилья), но органы опеки говорят: «Пока отдадим, а потом посмотрим и, может, заберем обратно». Вот такие эксперименты ставят над детьми. Правомерно ли это?

История Марины Г., август 2013 года

Я с января месяца по настоящее время не получаю никакого пособия на приемного ребенка. Ее родной папа вышел из тюрьмы на год раньше, и с нами тут же расторгли договор о приемной семье и перестали платить, хотя папа нам никак не помогает и ребенка забирать не собирается.

ООП говорят, что ребенок должен находиться в детдоме, пока не решиться вопрос, будет ли она жить с отцом. Но пока, слава Богу, у меня ребенка не отобрали и не отправили в детдом. Если это по закону, то я считаю, что такие законы жестоки и ненормальны.

К кому мне обратиться, что бы кто-то обратил внимание на эту ситуацию и пересмотрел такие законы?

Возможно, причина в том, что «увеличение численности детей, родители которых восстановлены в родительских правах или в отношении которых отменено ограничение в родительских правах, численности родителей, восстановленных в родительских правах, родителей, в отношении которых отменено ограничение в родительских правах», а также «увеличение численности детей, возвращенных в родную семью» приняты на федеральном уровне как официальные показатели эффективности работы органов опеки и попечительства.

При этом под «возвращением в родную семью» понимается, судя по всему, возвращение именно кровным родителям.

Ведь передача ребенка на воспитание другим кровным родственникам – совершеннолетним братьям или сестрам, тетям, бабушкам и дедушкам – редко вызывает такой же энтузиазм у сотрудников органов опеки и попечительства.

Видимо, возврат в родную семью в более широком смысле просто «не засчитывается» как показатель эффективной работы ООП.

История Наталья, декабрь 2013 (Алтайский край)Моего брата ограничили в правах, а его жену лишили родительских прав. Суд был 27 ноября, а двумя днями раньше мы подали заявление с заключением на опеку над племянниками. Прошло уже ровно три недели как мы подали заявление, нам до сих пор не выдают разрешение.

Я боюсь, что дети на каникулы еще могут в приюте остаться. Говорят, что до сих пор не пришли документы из суда (суд прошел в городе в 16 км от нашего), и статус у детей не установлен якобы, и вообще без этих документов они никак не могут дать опеку нам.

Прошу, давайте оформим временную опеку и будем спокойно ждать эти документы из суда, на что мне ответили, что временную опеку дают только людям, которые проживают на этой же территории, а мы живем в другом регионе (в 16 км от города, где живут дети).

Что Вы скажите, как нам лучше поговорить с опекой и как лучше действовать сейчас?

История Яны А., апрель 2015 года

Очень нужна помощь. В семье трое детей, я старшая сестра, родители умерли, у младшей я была опекуном. Сейчас мне 27, ей 21, живем отдельно: я с мужем и маленькой дочкой у свекра в двушке, сестра снимает, она учится. У нас порядочная семья, я в декрете.

Но своего жилья нет, мой муж – автослесарь у частника. У нас есть сводный брат, ему 13 лет, он в приемной семье в районе живет, там еще много приемных детей. Приемная мать больна раком и запрещает нам видеться, и опека говорит, что будет так, как она скажет.

Сам ребенок постоянно звонит и просит, чтобы мы его забрали. Мы общаемся в соцсетях. Я не могу, сердце сжимается, я ничего ему не обещаю, чтоб не обнадежить, но все же хочу узнать.

Я хочу забрать брата к себе, но согласится ли опека? Нашей опеке совсем неохота ничем заниматься, и правды там не добьешься.

История Анны И., декабрь 2013 года (г. Москва)

Очень нуждаюсь в Вашей консультации. Дело в том, что на днях моя мать призналась, что в 2004 году родила и отказалась от ребенка в московском роддоме. При этом она предоставила в роддом паспорт и ребенку дала свою фамилию. Я позвонила в органы опеки, а моя сестра туда еще и ходила.

В опеке нас встретили с ироничной ухмылкой и вопросом, зачем вам это надо, а может она давно в Америке живет? Хотела оставить свои данные, на всякий случай, мало ли что, может от нее откажутся приемные родители или еще какой форс мажор, что бы со мной связались.

Мне сказали, что в личное дело записать мои данные нельзя, на вопрос, а как же тогда она сможет меня найти или если она опять будет в детском доме, чтобы мне сообщили, сказали, что если от ребенка отказываются, то он попадает в базу данных, там ее и ищите.

Что делать, куда обращаться, как аргументировать, помогите пожалуйста советом.

История Татьяны М., май 2014

Год назад племянница мужа родила ребенка, хотела оставить в роддоме, т.к. у нее очень трудная жизненная ситуация, это ее третий ребенок. У нас трое своих детей, но мы забрали этого ребенка под безвозмездную опеку.

Сейчас у нас тяжелое финансовое положение, муж получает «голый» оклад 6,000 рублей плюс 5,000 рублей на содержание подопечного ребенка, живем в съемном жилье.

Мы обратились в органы опеки, чтобы перейти на возмездную форму воспитания, так как нам очень тяжело, но нам отказывают, более того, предлагают написать отказ от ребенка, «он вам обуза, зачем вам чужой ребенок, мы малоимущим детей не даем, у нас стоят на очереди семейные пары на усыновление с зарплатой 50,000 рублей, не чета вам».

Подскажите, что нам делать дальше? Ведь мы родственники, ребенок уже год у нас, и мы не хотим, чтобы он ушел в другую семью!

(Отмечу “на полях” – позиция органов опеки удивительна.

Получается, органу, задача которого – обеспечить семейное устройство каждого ребенка-сироты, проще перевести ребенка в детский дом, где его ежемесячное содержание обходится федеральному бюджету минимум в 50,000-70,000 рублей (это официальные данные), чем заключить с тетей договор о создании приемной семьи и доплачивать несколько тысяч рублей в месяц из регионального бюджета в качестве заработной платы… Просто федеральный бюджет – это как бы ничье (хотя вообще-то мы все туда вкладываемся), а отрывать от регионального бюджета “больнее”…)

История Екатерины, июль 2015 года

Здравствуйте! У нас такая ситуация: родная сестра моего гражданского мужа в роддоме отказалась от ребенка, бабушка тоже написала отказ.

Мы с мужем хотим удочерить девочку, но органы опеки утверждают, что собираются ставить ребенка в общую очередь, так как: 1) они не могут отдать новорожденного ребенка мужчине (мы живем в гражданском браке) 2) мы не являемся близкими родственниками ребенку (юридически конечно я вообще никем не являюсь, к сожалению).

Как нам быть в данной ситуации? С какими законами нам необходимо ознакомиться?

(Утверждения ООП не соответствуют закону:
1) усыновителем может быть гражданин РФ любого пола, главное, чтобы он не был лишен прав, ограничен в дееспособности и т.п.

2) действительно, ваш муж не является близким родственником согласно ст. 14 СК РФ, но он является родственником, который по закону имеет приоритет перед кандидатами “из очереди”,
3) дядя может уже сейчас подать заявление о предварительной опеке над племянником, она устанавливается на время сбора документов на усыновление).
Получается, что вопреки всем декларациям, приоритетом пользуетсяне право ребенка на стабильную и благополучную семью (в т.ч. родственную),

а право биологических родителей на «ошибку», на «второй шанс» и тому подобное.

Но то, что для взрослого «всего лишь» три года бурной жизни, для новорожденного – критический возраст, когда закладываются основы восприятия, познания, взаимодействия с другими людьми (имею в виду возраст от 0 до 3 лет).

Кстати, именно этим «священным» правом биородителя «уйти в загул», не потеряв право на воспитание ребенка, депутат Худяков оправдывал предложение буквально «припарковывать» детей в детские дома без права передачи под опеку или в приемную семью на все время нахождения биородителей в местах лишения свободы.

https://www.youtube.com/watch?v=2gN7IM7B-hk

Это же негласное право объясняет феномен «родительских детей», которых родители передали в детский дом по заявлению на несколько месяцев или год, а потом это заявление регулярно продлевают.

История Ксаны С., октябрь 2013 (Н. Новгород)В ноябре 2012 года дети были изъяты из семьи, до мая 2013 года мать не появлялась и детьми не интересовалась, а потом пришла в дом ребенка и написала заявление о временном оставлении детей в доме ребенка сроком на один год.

В итоге на октябрь 2013 года дети почти год находятся в учреждении. Со слов оператора банка данных и сотрудников дома ребенка мама периодически ходит, навещает, поэтому дети «родительские» и не подлежат семейному устройству.

Получается, чтобы забрать детей, нужно ждать до июня 2014, когда закончится срок временного помещения в ДР. Только после этого возможно лишение родительских прав. Но этот срок это же целая вечность для детей (сейчас им 2 г.

и 3 мес, на тот момент будет почти 3 года, из них 2/3 проведены в учреждении, это же куча утерянных возможностей для детей!).

История Инны, 2013 год

Я волонтер в детдоме. Мне известно, что в детдоме живет ребенок, помещенный туда матерью по заявлению «на год». Сведений в базах данных региональной и федеральной о нем нет. Директор сказала, что органы опеки «ищут мать, пока найти не могут». Суд по лишению ее прав будет еще через полгода, если мать не найдут. А если найдут, то она может продлить заявление.

Ребенку нет и четырех лет, конечно, он имеет все шансы обрести семью. Я даже нашла потенциального опекуна, но «сражаться» с органами опеки у нее желания нет. Что можно сделать в такой ситуации, подскажите, пожалуйста. (через девять месяцев) Срок заявления истек в августе, мать ни разу не появилась, заявление не продлила.

Однако, на мой вопрос, отдадут ли ребенка под опеку, замдиректора категорично сказала, что “НЕТ, т. к. ребенок не статусный, родительский, отдадут только когда решение суда вступит в силу. Это будет примерно через 5-6 месяцев”. Оказывается, органы опеки самостоятельно продлили заявление и пребывание в детдоме «как находящемуся в тяжелой жизненной ситуации».

Регопрератору они анкету не передают.

Да, право на ошибку и на второй шанс никто не отменял. Но нам свойственно неправильно интерпретировать это «право на второй шанс». Оно не в том, что все можно «отмотать назад, как будто ничего и не было» (а если убит или покалечен человек, например?). Второй шанс заключается лишь в том, чтобы не повторять ошибку в схожих обстоятельствах. Например, когда родится второй ребенок.

А тот первый, на детство которого выпал период родителького «поиска себя» – в алкоголизме, бродяжничестве или тюрьме, – должен иметь свое право на второй шанс. То есть на полноценное детство. В другой семье.

Источник: https://adoptlaw.livejournal.com/20376.html

Алматинка бьет тревогу: у нее отбирают единственного ребенка

Как восстановить свои родительские права на ребенка, от которого отказалась в роддоме в 2012 году?

Усыновление ребенка обернулось для сердобольной алматинки долгими судебными тяжбами. Дело в том, что мать, изначально отказавшая от своего дитя, почти год спустя решила вернуть себе сына.

Алматинка Гульжан Килибаева уже десять месяцев судится за право воспитывать полуторагодовалого мальчика, оставленного биологической матерью прямо в роддоме. Ее назначили опекуном малыша, однако суд после появления родной матери принял решение передать ребенка на воспитание именно ей.

Как рассказывает Гульжан Килибаева, они с мужем мечтали усыновить ребенка, так как своих детей у пары нет.

«Мы полтора года стояли в очереди на усыновление в домах ребенка №1 и №2. В прошлом году в начале мая мне позвонили и сказали, что есть отказной ребенок.

Мы сразу же приехали, нам показали ребенка и три отказных письма его матери, мы ознакомились с диагнозом мальчика, со всем согласились и решили его усыновить.

Но нам сказали, что этого сразу сделать нельзя, а можно оформить опеку или патронат с последующим усыновлением.

Мы так и поступили. С распоряжения акима Медеуского района 18 мая 2015 года я была назначена опекуном этого ребенка и 20 мая я его забрала домой. У мальчика были воспалены бронхи, я его лечила, затем собирала справки из дома малютки и органов опеки, чтобы получить разрешение на усыновление. Сбор документов затянулся до сентября, поскольку летом все были в отпусках.

В это время дом малютки начал искать биологическую маму. Мне объяснили так, что в суде при усыновлении обязательно спрашивают разрешение биологической матери, хотя у нас на руках были три отказных письма от нее.

1 октября я получила документы на усыновление от органов опеки и на следующий день подала иск в Ювенальный суд по делам несовершеннолетних.

И тут появилась биологическая мать и заявила, что хочет забрать ребенка», – рассказала она.

Ребенок родился 10 декабря 2014 года с патологией, и так как роженица сразу от него отказалась, он два месяца пролежал в роддоме. В феврале 2015 года его перевели в дом малютки №1, где он, как и положено по закону, провел три месяца, после чего, так как мать не забрала его, мальчика отдали на усыновление.

«Когда он родился, у него была гипоксическо-ишемическая энцефалопатия (повреждения головного мозга из-за гипоксии – ред.) из-за обвития пуповины вокруг шеи и железодефицитная анемия. Я его лечила, массажи делала. Сейчас ребенок здоровый.

По документам его зовут Женис. Представляете, она (биологическая мать – ред.) даже имя ребенку не дала, его назвали так в роддоме. Когда я его привезла домой, мы позвали гостей, родственников и дали ему другое имя.

Но по документам он сейчас числится как Женис», – объяснила Гульжан.

Суд рассматривал дело об усыновлении почти три месяца. Свой поступок биологическая мать объяснила постродовой депрессией и сказала, что хотела бы вернуть сына.

В итоге 25 декабря 2015 года судья вынес решение отказать Килибаевой в иске и передать несовершеннолетнего на воспитание биологической матери по месту ее жительства.

К слову, в данный момент эта женщина прописана у своей замужней сестры, которая, кстати, не против помогать в воспитании племянника.

«У нее даже своего жилья нет. Она дородовой, послеродовой отпуск не оформляла, потому что она уже планировала бросать ребенка. Коллегам, которые видели ее беременной, она сказала, что ребенок умер. У этой женщины есть еще 10-летняя девочка. Она учится и живет в областном интернате.

Я подавала иск о лишении ее родительских прав, и та сторона тоже должна была подать иск об отобрании ребенка или о передачи ребенка биологической матери. Но такого встречного иска не было! Госпошлина не оплачена. Суд должен рассматривать поданные иски, а он выходит за рамки исковых требований и выносит решение передать ребенка биологической матери, причем не на проживание, а на воспитание.

Ребенку сейчас год и семь месяцев, он все понимает. Его мир, его семья – это я, муж и наши родственники. Он среди ночи просыпается, ищет меня – маму. Переход в другую семью для него будет такой травмой. В суде интересы ребенка вообще не рассматривались.

Мне органы опеки говорят: может, не будем ругаться, давайте этого ребенка им отдадим, а вы возьмете другого? Но это же вам не игрушка! Захотела – бросила, захотела – назад забрала?! Это ведь живой человек, как я его сейчас отдам?» – недоумевает Килибаева.

А отдать, видимо, все-таки придется. Гульжан Килибаевой уже выписали штраф за невыполнение постановления суда. Супруги подавали апелляционную жалобу в городской суд, однако там тоже получили отказ. Сейчас семья намерена добиться рассмотрения дела в Верховном суде в кассационном порядке.

«Судья в апреле выдала исполнительный лист о том, что биологическая мать может забрать ребенка у меня, хотя мое опекунство не отменено, представляете? Ведь только когда опекунство отменят, они могут забрать у меня ребенка.

Меня же государство неспроста опекуном назначило, я отвечаю за этого ребенка.

А сейчас судья выносит исполнительный лист, они идут к частному судебному исполнителю, без конца ко мне домой приходят, судоисполнитель пишет в административный суд на меня жалобу, что я не исполняю судебное решение и не отдаю ребенка», – пояснила Гульжан.

Общественная правозащитница, председатель ЧФ «Международный благотворительный фонд имени Ануарбека Усенова» Баян Усен, которая является доверительным лицом Гульжан Килибаевой, считает, что судебный акт, вынесенный в декабре прошлого года, противоречит Кодексу о браке и семье.

«За что ее привлекают к ответственности? Ведь с одной стороны она обязана выполнить распоряжение акима и проживать, согласно статьи 126 Кодекса о браке и семье, вместе с опекаемым, с другой – это сумбурное решение суда. Я говорю, что верховенство нормативно-правовых актов, согласно Конституции, определяет Кодекс выше, чем судебный акт, но никто этого не слышит», – отмечает Баян Усен.

Кроме того, правозащитница указала и на другие нюансы, допущенные судом.

«Во-первых, судья выносит решение передать ребенка биологической матери, которое никто не заявлял ни встречным иском, никак – ни ответчика нет, ни истца по этому требованию.

Во-вторых, городской суд оставляет это решение в силе, и здесь происходит еще одна странная вещь: заседания проходили 16 и 23 февраля.

Причем 23 февраля были вызваны свидетели, которые давали показания, был составлен протокол судебного заседания, были предоставлены дополнительные документы. Но постановление апелляционной коллегии выходит 16 февраля. Вот такие ляпы разве можно делать в суде?

Далее проходил Верховый суд.

Дело рассматривала только одна судья, которая, даже не требуя документы, одной строкой обосновывает отказ нам в кассации, мотивируя тем, что у биологической матери была постродовая депрессия, хотя в материалах дела есть заключение экспертов Республиканского центра психиатрии, психотерапии и наркологии, что не было у нее никакой постродовой депрессии» – недоумевает Усен.

Вообще, по словам правозащитницы, подобные случаи не редко происходят в Казахстане. Женщины, отказавшиеся от своих детей, вдруг решают их вернуть. Причем, как утверждает Усен, те женщины, которые действительно осознают свои ошибки и хотят их исправить, в меньшинстве.

«Мы, правозащитники, ратуем за то, чтобы в Казахстане был правопорядок и прекратилась пустая трата народных денег. Но на создание детских домов, детских деревень государство тратит огромные средства.

Вместе с тем у нас не работает Кодекс о браке и семье, Закон «О защите прав ребенка» и не работает поддержка опекунов, приемных родителей.

У нас все права передаются биологической матери, несмотря на то, что она бросит ребенка на попечение государства, несколько месяцев или даже лет пропадает и потом вдруг под каким-нибудь поводом, может ей нужно пособия получить, появляется и без какого-либо наказания или хотя бы какого-то возмещения государству все права остаются за ней. Я это считаю возмутительным положением. Она должна нести какую-то ответственность и перед ребенком, которого она бросила, и перед государством, и перед опекунами, которые уже всю душу вложили в ребенка, свою энергию, силы», – сказала она.

С кем будет жить маленький Женис, теперь решит Верховный суд. По словам Гульжан Килибаевой, органы опеки и прокуратура находятся на ее стороне. Однако смогут ли они убедить суд в том, где ребенку будет лучше, большой вопрос.

Данный случай напомнил библейскую притчу о Соломоновом решении, когда царь предложил разрубить ребенка на две части, чтобы каждой из женщин досталась часть ребенка, которого они не могли поделить. Тогда настоящая мать была готова отказаться от сына, лишь бы его не умертвили. За свою истинную любовь она и была награждена тем, что Соломон приказал отдать ребенка именно ей.

Мы, конечно, не предлагаем поступать такими радикальными методами, но для разрешения спора в алматинском случае, похоже, понадобится не менее мудрое решение. Вот, только у кого его искать…

Источник: https://www.ktk.kz/ru/blog/article/2016/08/08/71313/

Павел Миков: пермячка, заявлявшая, что у нее отобрали дочь, сама отказалась от девочки после родов

Как восстановить свои родительские права на ребенка, от которого отказалась в роддоме в 2012 году?

Ирина намерена вернуть дочь

Ирина из Вильвы, пожаловавшаяся на незаконное изъятие дочери, сама отказалась от нее после рождения. Более того, полуторагодовалая Катя (имя изменено, – прим.ред.) – не единственный ребенок женщины. В 2012 году она оставила в роддоме новорожденную Мадину. В распоряжении редакции 59.ru оказались документы, подтверждающие оба этих факта.

На прошлой неделе мы писали о начале судебного процесса по лишению родительских прав Ирины. Женщина утверждала, что причина, по которой у нее изъяли ребенка, – неблагоустроенный деревянный дом, где она живет совместно с супругом: семья использует печное отопление, берет воду из колонки и моется в общей с соседями бане.

Однако уполномоченный по правам ребенка в Пермском крае Павел Миков опроверг слова женщины. В аппарате детского омбудсмена тщательно изучили ситуацию и сообщили, что лишение родительских прав – закономерное следствие неисполнения Ириной своих родительских обязанностей.

– Проверкой установлено, что Ирина на второй день после рождения ребенка (в декабре 2015 года) оставила его в роддоме, об этом составлен акт об оставлении ребенка. Новорождённая девочка поступила в Центр помощи детям города Перми как оставшаяся без попечения родителей.

С апреля 2016 года и по август 2017 – то есть полтора года – мать не интересовалась судьбой дочери и не принимала никаких мер по ее возврату в семью, поэтому в декабре 2016 года суд ограничил женщину в родительских правах, – говорится в документе за подписью Павла Микова.

Там же сказано, что впервые с просьбой о восстановлении в правах жительница Вильвы обратилась в отдел опеки и попечительства 8 августа 2017 года, где ей объяснили, что нужно для того, чтобы забрать ребенка домой.

Павел Миков подтвердил ранее озвученную источником 59.ru информацию о том, что Ирина и ее муж не смогли создать подходящих условий для воспитания ребенка.

Об этом же сообщают и в отделе МВД России по Добрянского района. «Женщина со своим сожителем злоупотребляют спиртными напитками, в ходе чего в семье часто происходят бытовые скандалы.

Материальная обеспеченность в семье ниже среднего», – сказано в справке-характеристике семьи.

В полиции семью Натальи Корьевой характеризуют как выпивающую и скандальную

Ирина с такими отзывами о себе крайне не согласна. Женщина считает, что ее оболгали. 2 января 2016 года, по словам Ирины, она с дочкой вернулась из Пермского перинатального центра в Вильву, в перерыве успев погостить у родственников мужа в Перми. В тот же день к ней приехали специалисты отдела опеки и попечительства.

Мать утверждает, что не отказывалась от ребенка

Сергей Федосеев

– Мы только что вернулись из Перми, еще ничего не успели сделать по хозяйству. Дом был не топлен, еда не приготовлена, на столе стояли три грязных тарелки, воду с колонки еще не принесли. Мне сказали, что надо срочно лечь в больницу на «социальную койку», иначе ребенка отберут.

3 января мы уехали в добрянскую больницу. Оттуда я несколько раз уезжала на суды, чтобы восстановить свои документы, и однажды меня не пустили обратно в больницу. После этого мне несколько раз показывали Катю через окно, но подержать на руках не давали, – поведала корреспонденту 59.

ru мама полуторагодовалой девочки.

Слова женщины о том, что она не отказывалась от ребенка в роддоме, подтверждает другой документ. Согласно акту об оставлении ребенка матерью в медицинской организации, в которую она обратилась после родов, Ирина сделала это уже в Добрянке.

Этот документ может доказывать, что мать Кати сама отказалась от нее

Документ подписан главным врачом Добрянской центральной районной больницы Игорем Костаревым, лечащим врачом Кати Людмилой Бояриной, а также юристом учреждения. Ирина заявляет, что документ сфабрикован. Но при этом жительница Вильвы не отрицает, что отказалась от своей первой дочери, которая родилась в 2012 году, – Мадины.

Ирина предоставила 59.ru акт обследования условий жизни, который, посетив ее жилье 16 июня 2016 года, составила заведующая отделом социально-правовой помощи и жизнеустройства воспитанников пермского краевого «Межведомственного центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей» Ольга Изотова.

В нем сказано, что в доме Ирины и ее мужа «антисанитарные условия, отсутствие ремонта, отсутствуют продукты питания и посуда, мебель в очень ветхом состоянии». К акту прилагалась бумага за подписью Ирины, в которой она пишет: «У меня была старшая дочь – Мадина 05.05.2012 г.р.

Я от нее отказалась (она усыновлена)».

Сотрудник центра помощи детям, оставшимся без попечения родителей осталась недовольна условиями жизни Натальи Корьевой

В 2012 году женщина оставила в роддоме старшую сестру Кати и не отрицает этого

Оба раза в роддоме женщина называла не настоящую фамилию, а псевдоним – Кошкина.

– Мне было 17 лет, я не хотела чтобы моего гражданского супруга осудили за связь с несовершеннолетней. Поэтому назвала чужую фамилию. Но от Катеньки я не отказывалась. Мадину я оставила в роддоме потому, что она родилась сильно раньше срока с больными ножками и сердцем. Мне, 14-летнему подростку, было ее не потянуть, – сообщила Ирина.

Тем не менее мать уверена, что, несмотря на ошибки юности, она сможет стать хорошей мамой. По словам женщины, они с мужем отремонтировали кухню, купили кухонный гарнитур и всю нужную технику. По фото, сделанным Ириной, видно, что в жилой комнате есть мебель, в том числе детская кроватка.

Кухня Натальи Корьевой оборудована всем необходимым

Ирина

В комнате, где Наталья планирует жить с мужем и дочкой, есть мебель и телевизор

Ирина

Для Кати в доме Ирины приготовлена кроватка

Ирина

На вопрос корреспондента 59.ru, связаны ли ее усилия по возврату дочери с желанием получить материнский капитал (женщина сейчас на 13 неделе беременности), Ирина ответила отрицательно.

– Я и так имею право на получение жилья как сирота, – заявила она.

Пермский региональный правозащитный центр находится на стороне матери. Его сотрудник Роман Юшков считает, что сотрудников отдела опеки и попечительства Добрянского района надо судить за фальсификацию документов.

– Я был у Ирины дома. У них с мужем совершенно нормальная семья, хороший по деревенским меркам дом. Никаких признаков того, что пара выпивает, я не увидел. Я считаю, что Ирина – очередная жертва методики отъема детей, которую продвигает идеолог ювенальной юстиции в Пермском крае Павел Миков, – ответил 59.ru Юшков.

Определить, способна ли Ирина воспитывать дочь, рожденную в декабре 2015 года, предстоит Губахинскому городскому суду. Заседание назначено на 24 августа. 

Источник: https://59.ru/text/gorod/50896201/

Родители через 10 лет забрали оставленную в больнице девочку

Как восстановить свои родительские права на ребенка, от которого отказалась в роддоме в 2012 году?

Это история о женщине, которая была лишена родительских прав, но которая нашла в себе силы для того, чтобы в них восстановиться. Таких людей, как выяснилось, очень мало. Мне повезло: одной из них оказалась женщина, которая была мне отчасти знакома.

Были знакомы ее родители, и я заранее предвкушала радость от погружения в тайны семейства, счастливо воссоединившегося после десятилетних проблем. В голове выстраивались картины — одна трогательнее другой. Насколько сбылись мои ожидания, читатель решит сам.

Болезненный выбор

Людмила — так назовем мою героиню — особа, обладающая приятной внешностью, воспитанная в довольно приличной семье, образованная, отлично зарекомендовавшая себя в работе. Не пьяница, не наркоманка и тем более не хулиганка.

Женщина, каких вокруг немало, — я имею в виду тех, кто с ранней молодости не нашел своего счастья, а потому и запоздал с рождением ребенка. Ребенок родился вне законного брака, чем тоже никого не удивишь. Поздние первые роды, а Людмиле было чуть за 30, — тоже не редкость.

К сожалению, они иногда сопровождаются патологией новорожденного, что в нашем случае и случилось.

Врачи откровенно говорят роженицам о предстоящих трудностях (о том, кто как слышит и воспринимает их слова, разговор отдельный). Жизнь многих матерей подтверждает горькую истину: после рождения больного ребенка, особенно ребенка с нарушением психики, мужчины бегут из семьи. Поэтому перед каждой женщиной, оказавшейся в подобной ситуации, встает очень болезненный выбор.

Вот такая прелюдия к моему разговору с Людмилой.

Ребенок «отходит» государству

Люда, ты видела дочь, кормила ее?

— Я ее не видела и не держала на руках. Сразу после родов мне сказали, что ребенок родился с серьезной патологией, которая сопровождается нарушением психики. Что он родился с дыркой в сердце, которая сопровождает этот порок.

Объяснили: у кого-то дырка в сердце может затянуться, кому-то можно операцию сделать.

«У вашего ребенка дырка никогда не зарастет, ребенок очень тяжелый, скорее всего не выживет, а даже если выживет, то в Тольятти нет учреждений, которые могли бы поставить этого ребенка на ноги», — уверяли меня врачи.

И в таких обстоятельствах ты от него отказалась! Не выживет – могла бы похоронить, могилку навещать.

— Могла. Мы с отцом ребенка ездили в больницу. Там внушали: «Вы видите – ей не становится лучше, поэтому она должна быть в специализированном медучреждении, на полном гособеспечении. Для этого вы должны написать отказ, у нас есть юрист, он подскажет, как это сделать». Говорили: «Зачем вам ее брать домой?! Сможете ли вы справиться?..

Вы еще молодая, да к тому же с мужем не расписаны»… Мы, как родители, зарегистрировали ребенка на свое имя, хотя в браке на тот момент не состояли, и сразу написали отказную. Разве это говорит о том, что мы реально хотели отказаться, бросить этого ребенка и забыть?..

Если бы хотели бросить, то не давали бы ему своей фамилии, особенно – муж!

После того как родители официально отказались от ребенка, следует лишение их родительских прав через суд. У тебя была возможность воспротивиться такому повороту событий.

— Я не знала, что лишена родительских прав. Повестки в суд не видела. Понимаете, какая ситуация? Мне же сказали, что ребенок не сегодня-завтра умрет! Приглашения в суд не было. Может быть, заявление в суд о своем согласии на лишение родительских прав мы писали у того же юриста? Не помню! После суда родителями ребенка становятся органы опеки. Правильно!?

Нет, не правильно.

— Они его опекуны! Я отказалась – ребенок отходит государству.

А как ты провела эти десять лет? Найти ребенка, поинтересоваться, жив ли он, легко можно было!

— Как!? После того как написали отказную, в больнице нам сказали: все, вы ей теперь никто, ждите, вам придут бумаги, уведомления. Возможно, имели в виду, что придет повестка в суд. Ждите… Ну, ребенок очень тяжел, и все! Ни одной бумажки не пришло!

А на работе как объяснила, что стало с ребенком?

— Ни одной бумажки не пришло, думаю: ну, значит ребенок умер. Сказала, что он умер.

И все-таки, как ты провела эти годы?

— Знаете, ходить и говорить, что у меня родился тяжелый ребенок и я от него отказалась?!. Я сейчас никому не объясню, что меня заставили это сделать. Обманным путем… Почему меня органы опеки не искали? Это у меня к ним вопрос!

Как отыскался след ребенка?

— Судебный пристав разыскал меня и начал спрашивать, почему не исполняю решение суда и не выплачиваю алименты дочери, которая находится в одном из специализированных детских домов Самарской области? – «Какой дочери?» – «У вас же дочь — Алёна!» – Я растерялась. Десять лет ничего про нее не знаю, может, ее и нет в живых! Почему раньше меня никто не искал!!!

Сделаем себе зарубку в памяти: Людмила вспомнила про дочь в связи с угрозой взыскания долгов по алиментам (обычно суд в решении о лишении родительских прав отдельным пунктом прописывает требование ежемесячно взыскивать с родителей алименты с перечислением денежных средств на лицевой счет несовершеннолетнего).
Здесь поставим многоточие и обратимся к известным нам событиям посредством официальных документов, тем более что внимательный читатель успел заметить некоторую неискренность и неувязки в речи нашей героини.

По семейному согласию

В медицинском заключении на дочь Людмилы, сделанном сразу после отказа родителей и перед определением ребенка в специализированное учреждение для сирот-психохроников, говорится: основной диагноз — синдром Дауна.

Перинатальное поражение центральной нервной системы. Внутричерепная гипертензия давления. Синдром двигательных нарушений.

Любой педиатр скажет, что жизни ребенка на тот момент ничего не угрожало, люди с таким диагнозом живут долго.

Прежде чем состоялся суд, специалист отдела семьи, материнства и детства составил акт о том, что родители несовершеннолетней Алёны ребенка забирать из больницы не будут, причиной отказа от него является заболевание. Адрес и данные ближайших родственников дать отказались.

Другой специалист отдела семьи, материнства и детства разыскал адрес родителей Людмилы с тем, чтобы узнать их мнение по вопросу воспитания несовершеннолетней внучки. Дверь никто не открыл, было оставлено письменное приглашение в отдел семьи, материнства и детства.

В отделе семьи бабушка с дедушкой категорически отказались взять Алёну на воспитание в свою семью. Основания одни и те же: синдром Дауна.

Районный суд, рассматривая в открытом судебном заседании гражданское дело по иску администрации района к родителям Алёны о лишении их родительских прав и взыскании алиментов, установил, что ответчики в письменном виде выразили свое согласие на лишение их родительских прав.

За время нахождения ребенка в медицинском учреждении родители и другие родственники несовершеннолетнюю не навещали, ее судьбой не интересовались, желания забрать ребенка не изъявляли… Ответчики в судебное заседание не явились, представили заявления о рассмотрении дела в их отсутствии, выразили согласие на лишение их родительских прав… Исходя из изложенного, суд полагает необходимым в интересах ребенка лишить их родительских прав и взыскать алименты на его содержание в размере одной четвертой всех видов заработка и иного дохода с каждого ежемесячно до совершеннолетия ребенка.

Весна на пороге?

Та сказка хороша, которая хорошо кончается. Наша закончилась так. В судебном порядке оба родителя восстановили свои родительские права в отношении ребенка, от которого они всячески открещивались. И это их действие – в интересах ребенка. Суд освободил обоих от уплаты алиментов. Девочка взята в родную семью, учится в одном из специализированных учебных учреждений Самарской области.

«Жалко, конечно, что время упущено, детдомовская закалка говорит о себе», — Людмила не стыдится бросить камень в тех, кто с пеленок выхаживал ее ребенка.
Хочется верить в искренность ее намерений и надеяться, что, как прошлогодний снег, уйдет из жизни все, что так нескладно сложилось и, без сомнения, тяготило, камнем лежало на сердце. Хочется верить…

P.S. Имя матери и ребенка, пол ребенка изменены.

Подводя итог

Людмила Волик, начальник отдела опеки департамента по вопросам семьи, опеки и попечительства мэрии г.о. Тольятти:

Об отказах

— В Тольятти стремительно растет число лиц, лишенных родительских прав. В 2012 году их было 184, в 2013 – 169, в 2014 – 237. Причины лишения родительских прав: злоупотребление алкоголем, наркомания, уклонение от выполнения родительских обязанностей, в числе последних – отказ от тяжело и неизлечимо больных детей.

Ежегодно в родительских правах восстанавливаются от 3 до 5 человек. Это, конечно, очень мало. Я с большим уважением отношусь к женщинам, которые нашли в себе мужество порвать с вредными привычками, изменить стереотипы во взглядах ради того, чтобы через суд вернуть себе право называться родителями.

Более того – я и наши специалисты помогают им написать соответствующее заявление в суд, собрать необходимые документы.

Выход всегда есть

— Дети, нуждающиеся в постоянном медицинском присмотре и уходе, — очень тяжелые, они кормятся через зонд, не могут двигаться, страдают от пролежней. Родители, которые от них не хотят отказываться, встают в очередь на получение путевки в специализированный пансионат, оформляют туда ребенка, не разрушая родственных связей.

Ребенок находится на полном государственном обеспечении, под постоянным медицинским присмотром, получает необходимую медицинскую помощь.

Пенсия по инвалидности, которая ему начисляется, частично идет на его содержание, дополнительное лечение и питание, часть денег остается в распоряжении родителей — чтобы они по своему усмотрению могли купить предметы ухода, питание, какие-то лекарства, навещали его.

Никакого геройства

— В том, что родители, не желающие взять ребенка из роддома или иного детского медицинского учреждения, регистрируют его на свое имя, геройства нет.

Оставленный родителями малыш, как правило, даже через посредство органов опеки получает свидетельство о рождении на основании документов, удостоверяющих личность роженицы. То есть, в любом случае, получает фамилию матери, а по желанию — отца.

Органы опеки самостоятельно дают имя, фамилию и отчество ребенку только когда личность роженицы нет возможности установить.

Главное – не вычеркнуть из жизни

Наталья Зимина, главный врач Тольяттинского дома ребенка для детей с органическими поражениями центральной нервной системы и нарушением психики:

— У нас находятся малыши в возрасте от месяца до четырех лет. Мамы некоторых пребывают в местах лишения свободы, переживают трудную жизненную ситуацию.

Пока ребенок у нас проходит медико-психолого-педагогическую реабилитацию, им дается время (целый год!) для того, чтобы встать на ноги: устроиться на работу, решить жилищные проблемы, привести в порядок квартиру.

У них есть возможность навещать своего ребенка, общаться с ним, забирать его домой на выходные и, наконец, определить свое отношение к нему.

Мы стараемся делать все для того, чтобы мама наконец-то сделала осознанный выбор: что важнее — разгульная жизнь или дети? И многие малыши таким образом возвращаются в свою биологическую семью. В прошлом году мамам были возвращены 20 детей из 34. Я не вижу никакой необходимости в том, чтобы торопиться с отказом от ребенка.

В моей памяти – недавний случай! — осталась мама, которая в роддоме поспешила отказаться от дочки по причине болезни Дауна. Отказалась, но не смогла вычеркнуть ее из своей жизни. Навещала, смотрела, как девочка растет, и наконец написала заявление с просьбой вернуть ей ребенка. Еще один случай могу привести.

Недавно ушел от нас на усыновление отказной умственно сохранный малыш, родившийся с тяжелой врожденной патологией кишечника. В течение времени, пока он был в Доме ребенка, ему самарские врачи сделали несколько очень серьезных операций: искусственную прямую кишку, искусственный анус.

Добрые люди пожалели и полюбили малыша, приняли в свою семью. Вот такие зигзаги судьбы.

фото: date.vipadvert.net

Ольга Посева, «Город на Волге»

Источник: https://augustnews.ru/roditeli-cherez-10-let-zabrali-ostavlennuyu-v-bolnitse-devochku/

Юриста совет
Добавить комментарий