Как быть, если суд признал, что драку справоцировал потерпевший?

Два года за один удар. Репортаж с суда по делу о дорожной драке, случившейся после непропуска на МКАД

Как быть, если суд признал, что драку справоцировал потерпевший?

Описание обстоятельств произошедшего можно упростить до двух предложений: разозлившись за непропуск, водитель BMW X5 решил проучить другого автомобилиста на Audi и остановил движение в левой полосе МКАД, а после нанес удар.

Последний привел к довольно серьезным последствиям: у потерпевшего обнаружили перелом костей черепа (стенки верхнечелюстной пазухи — если точно; если проще — участка, соединяющего челюсть с глазницей). Решить конфликт в досудебном порядке, как это нередко бывает в похожих случаях, не вышло. Как итог — двухдневное заседание и приговор.

На первый взгляд, незаметное для широкой публики дело. Но по нашему мнению, оно отлично иллюстрирует, к чему приводят действия так называемых «учителей».

Удар был квалифицирован по статье «Злостное хулиганство, сопряженное с причинением менее тяжкого телесного повреждения» УК РБ. Обвиняемый Виктор, он же водитель BMW X5, — минчанин 1976 г. р., со средним образованием, ранее не судим.

Кажется, суд для него нечто новое и неизведанное: не всегда он мог понять, как именно стоит вести себя во время процесса. Пришел в повседневной одежде и буквально перед началом процесса натянул на голову, покрытую легкой проседью, капюшон своей байки.

Снял его только после замечания судьи.

Потерпевший Роман — инженер-программист по профессии — выглядел более подготовленным: деловой стиль, рубашка. По иронии судьбы, в день оглашения приговора ему исполнилось 28 лет.

Суд начался с предоставления потерпевшим всех чеков и документов, подтверждающих траты на лечение и юридические услуги, недополученную прибыль на работе, штраф за отмену брони отеля и «потерянную» шенгенскую визу на время отпуска.

Общая сумма — более 18 тысяч деноминированных рублей. Обвиняемый признал вину частично, подчеркнув, что сумма завышена.

Как следует из обвинения, водитель BMW X5, двигаясь по внутреннему кольцу, проявляя неуважение к другим участникам движения, из хулиганских побуждений заблокировал движение, после чего нанес не менее одного удара в лицо потерпевшему, повредив очки и причинив тому телесные повреждения в виде перелома стенки верхнечелюстной пазухи, относящиеся к категории менее тяжких.

Свою версию случившегося первым озвучил водитель Audi:

— В начале декабря возвращался домой с работы, ехал довольно долго в крайнем левом ряду по МКАД. Это мой обычный маршрут. Спереди и справа двигались машины, поток был довольно плотным. За мной (в метре или меньше) пристроился автомобиль. Была плохая видимость, моросило, машин было много.

Условия были далеки от идеальных. Я держал дистанцию до впереди едущего автомобиля. Неизвестная мне машина начала сигналить дальним светом фар, требуя пропустить. Ее водитель не разбирался, есть ли у меня такая возможность.

Я не перестраивался, так как, во-первых, не обязан, а во-вторых, в тех условиях это было опасно.

Через некоторое время я решил плавно сбросить скорость, чтобы понизить градус накалившейся ситуации. Кратковременно, не резко нажал на педаль тормоза. Ехал со скоростью 85—90 км/ч.

Водитель ехавшего сзади автомобиля перестроился вправо, воспользовался «форточкой», опередил справа, смотря на меня грозным взглядом, а после перестроился передо мной.

За несколько приемов торможения снизил скорость до минимальной, и мы остановились.

Мужчина вышел из машины (это был BMW X5) и подошел к моей Audi A4. Я вышел, желая узнать, какие ко мне претензии.

Он говорил резко, грубо, на повышенных тонах: «Чего тормозишь? Что делаешь?» Он оскорбил меня, назвав — простите за цитаты грубостей — «дебилом» и «сучонком».

Я ответил, мол, почему должен уступать? Но я был уравновешенным, старался не вызывать агрессии. Мужчина обратил внимание, что за нами скапливаются автомобили. Ситуация становилась опасной.

Потерпевший: «Ему, видимо, нечего было добавить. Он ударил кулаком правой руки в левую сторону моего лица. Я был ошарашен, растерялся. Очки упали и разбились. Я не смог различить номерной знак BMW. Тут же кроссовер уехал».

Ко мне подошли очевидцы, поделились номерами телефонов, сказали, что ситуация попала на регистратор. Я нашел осколок очков, при первой возможности съехал на обочину, набрал 102. Ближе к полуночи в ушибленном месте появился отек, я наложил холодный компресс. Наутро лицо полностью затекло, стало очевидно, что начались осложнения. Я отправился на судмедэкспертизу.

Обвиняемый связался со мной в феврале, хотя его личность установили на следующий день после произошедшего. Мы встретились только однажды — в здании Следственного комитета, он извинился лишь за сломанные очки.

Я был в больнице, позже мне понадобилась операция — осколки кости не могли срастись в том положении, в котором находились до удара. Больничный продлился более месяца. Все это время водитель BMW не пытался со мной связаться.

Он не понимал всю серьезность травмы, серьезность последствий для себя. Раскаяния и признания вины с его стороны я не замечал.

Позже он звонил моим родителям, представлялся знакомым по имени Виктор. Говорил, что хочет мне что-то передать. Также звонил на мой мобильный телефон, но я не отвечал.

У меня не было желания разговаривать, ибо звонки начались только после возбуждения уголовного дела.

То есть, как я считаю, он не хотел искренне извиниться, а вышел на связь, пытаясь смягчить наказание или избежать его. Письма и сообщения Виктор не присылал.

Сейчас я по-прежнему нахожусь на этапе реабилитации, ощущаю онемение в верхней части челюсти, на лице. В течение года, по словам врачей, возможны осложнения при чихании и сморкании, также запрещено заниматься спортом. Мне до сих больно открывать рот и жевать левой стороной челюсти.

Если обвиняемый признáет все реальные обстоятельства произошедшего и искренне извинится, а также проявит заинтересованность в возмещении вреда, я не буду настаивать на назначении наказания, связанного с лишением свободы (пока что он передал лишь 100 рублей за разбитые очки). В противном случае не вижу причин его прощать.

Версия Виктора в деталях расходится со словами Романа:

— Поток был неплотным. Ехал в крайней левой со скоростью около 100 км/ч. Машины — после моих просьб, сигналов фарами — перестраивались без проблем. Все, кроме Audi, который ехал около 80 км/ч. Между нами было 1,5—2 метра. Я моргнул дальним светом, чтобы мне уступили. Справа от него автомобилей не было, спереди также.

В ответ на мое включение дальнего света он притормозил. Я моргнул еще раз, но он еще сильнее, более резко нажал на тормоз — наверное, чтобы дать понять мне, мол, не уступит. Это было опасно, я чуть не врезался в Audi. Я решил опередить справа. Бить его не собирался, хотел спросить, в чем дело, зачем он создавал аварийную ситуацию.

Может, ему плохо стало или он пьян? Опередил, включил «аварийку», стал снижать скорость. Мы оба остановились. Подошел к его машине, спросил: «Что ты делаешь, зачем создаешь аварийную ситуацию?» Не обзывал его. Вокруг было шумно, мне пришлось повысить голос. Он ответил: «Никому уступать не обязан. Таких, как ты, нужно учить».

Потом в мой адрес полилась нецензурная брань. Какая именно, не вспомню — выбросил из головы.

Обвиняемый: «После этого оскорбления я несильно ударил его открытой ладонью в область уха. Он затронул мою честь, я не сдержался. Не знаю, как мой удар мог повлечь повреждения, описываемые потерпевшим. Возможно, он еще кому-нибудь не уступил дорогу или попросил друга… Не знаю, как иначе объяснить такие последствия, но результаты медисследований не оспариваю… Я искренне сожалею о нанесении удара».

Позже, когда во второй раз после происшествия увидел Романа в Следственном комитете, я вернул деньги за разбитые очки. До этого момента не знал, что в отношении меня было возбуждено уголовное дело.

На очной ставке я извинился. Потом выяснил номер телефона потерпевшего, звонил, но трубку никто не брал. Требования о возмещении вреда завышены, признаю их частично.

До сегодняшнего дня я вообще не слышал об этой сумме.

Свидетель Алексей — автор ролика — утверждает, что видел только результат: «Передо мной было много машин, поток впереди был довольно плотным. Спереди автомобили остановились, я следом прижался к отбойнику, чтобы заснять ситуацию на регистратор.

Видел, как водитель BMW на повышенных тонах в агрессивной форме сказал пару фраз, а после ударил рукой сбоку (кулаком или ладонью — было не разглядеть) и ушел. Потерпевший до удара не говорил ничего. После я сразу вышел на дорогу — мало ли, нужно оказать помощь. Подошел к потерпевшему. Он был в шоке, держал в руке половинку очков. Сказал, что в норме.

Я передал ему номер своего телефона для связи, если потребуется. Добавлю, что мое личное убеждение — практически нет таких случаев, когда можно применять силу в решении конфликтов».

Еще один свидетель Кирилл — молодой человек, ехавший в качестве пассажира в одном из автомобилей, — видел, что BMW X5 двигался резко: «Сразу было понятно — что-то произойдет. Посоветовал своему другу-водителю держаться подальше от этой машины.

Кроссовер постоянно перестраивался из полосы в полосу, прежде чем произошел конфликт». Третий свидетель добавил, что BMW ехал со скоростью 90—100 км/ч. «После остановки водитель кроссовера жестикулировал, а владелец Audi просто стоял, ничего не предпринимая, — дополнил картину произошедшего мужчина.

— Удар был нанесен кулаком (пальцы были сжаты), но плашмя (не косточками, а фалангами)».

Из материалов дела стало известно, что BMW был арестован, мера пресечения для водителя, имеющего права категорий А, В, С, Е, — залог. За ним числится несколько административных правонарушений, все по линии ГАИ. В характеристике с места работы говорится: работник ответственный, соблюдает правила перевозок, характер сдержанный. Со стороны участкового замечаний нет.

Потерпевший высказал свое мнение по поводу возможного наказания: «Я не добился от Виктора извинений за все обстоятельства произошедшего. Он не смог осознать свою вину, тяжесть последствий. Считаю, что он не заслуживает излишне легкого наказания. Прошу реального лишения свободы, срок — на усмотрение суда».

По мнению гособвинения, вина Виктора в злостном хулиганстве доказана, так как удар был нанесен без оснований. Представитель прокуратуры запросила наказание в виде трех лет ограничения свободы с направлением в исправительное учреждение открытого типа.

Сторона потерпевших подчеркивала, что остановка на МКАД и нападение мужчины — проявление неуважения к обществу, к другим участникам движения.

«Виктор не отрицает удара, допускает серьезные последствия, — говорила адвокат обвиняемого во время прений. — Но мотивов нарушать общественный порядок у него не было. По словам подзащитного, поступок был спровоцирован оскорблениями, поведением на дороге второго участника конфликта.

Это указывает на неприязненные отношения. А следовательно, действия должны быть переквалифицированы по статье УК „Умышленное причинение менее тяжкого телесного повреждения“. По нашему мнению, могут быть взысканы только те суммы, которые подтверждены документально.

Недополученная прибыль, моральный вред — в этой части, полагаем, требования завышены».

В последнем слове Виктор попросил прощения у Романа: «Хочу искренне извиниться за содеянное, за нанесенные травмы».

Приговор стал несколько неожиданным. Суд постановил признать водителя BMW виновным по статье «Злостное хулиганство», назначил наказание в виде двух лет лишения свободы с условным неприменением наказания при условии соблюдения в течение двух лет определенных требований. В ближайшие годы мужчине запрещено менять место жительства и выезжать на длительный срок за границу, необходимо периодически давать объяснения касательно своей деятельности по требованию проверяющих лиц.

Кроме того, ему предстоит выплатить 50 базовых величин в доход государства и более 6 тысяч рублей в пользу Романа. BMW остается под арестом. Продать машину для погашения штрафов Виктор не сможет.

Если он не будет выполнять требования суда, его направят в место лишения свободы; если не начнет выплачивать — X5 конфискуют и продадут с молотка в счет уплаты штрафов и исковых требований.

Приговор пока не вступил в законную силу.

Автомобильные компрессоры в каталоге Onliner.by

Источник: https://auto.onliner.by/2017/02/24/sud-353

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2007 г. N 45 г. Москва

Как быть, если суд признал, что драку справоцировал потерпевший?

В целях обеспечения правильного и единообразного применения законодательства об уголовной ответственности за хулиганство и иные преступления, совершенные из хулиганских побуждений, Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет дать судам следующие разъяснения:

1.

В соответствии с законом уголовно наказуемым хулиганством может быть признано только такое грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, которое совершено с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, либо по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

При решении вопроса о наличии в действиях подсудимого грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу, судам следует учитывать способ, время, место их совершения, а также их интенсивность, продолжительность и другие обстоятельства.

Такие действия могут быть совершены как в отношении конкретного человека, так и в отношении неопределенного круга лиц.

Явное неуважение лица к обществу выражается в умышленном нарушении общепризнанных норм и правил поведения, продиктованном желанием виновного противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним.

Суду надлежит устанавливать, в чем конкретно выражалось грубое нарушение общественного порядка, какие обстоятельства свидетельствовали о явном неуважении виновного к обществу, и указывать их в приговоре.

2. Под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, следует понимать умышленные действия, направленные на использование лицом указанных предметов как для физического, так и для психического воздействия на потерпевшего, а также иные действия, свидетельствующие о намерении применить насилие посредством этого оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

3.

При квалификации действий лица по пункту “а” части 1 статьи 213 УК РФ судам следует при необходимости на основании заключения эксперта устанавливать, является ли примененный при хулиганстве предмет оружием, предназначенным для поражения живой или иной цели. При наличии к тому оснований действия лица, применившего при совершении хулиганства оружие, должны дополнительно квалифицироваться по статье 222 УК РФ.

Под предметами, используемыми в качестве оружия при совершении хулиганства, понимаются любые материальные объекты, которыми, исходя из их свойств, можно причинить вред здоровью человека.

В случаях, когда в процессе совершения хулиганства лицо использует животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, содеянное с учетом конкретных обстоятельств дела может быть квалифицировано по пункту “а” части 1 статьи 213 УК РФ.

4. Применение в ходе совершения хулиганства незаряженного, неисправного, непригодного оружия (например, учебного) либо декоративного, сувенирного оружия, оружия-игрушки и т.п. дает основание для квалификации содеянного по пункту “а” части 1 статьи 213 УК РФ.

5. При квалификации действий виновного как хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, суды должны исходить из требований, предусмотренных частью 2 статьи 35 УК РФ.

При решении вопроса о квалификации таких действий по части 2 статьи 213 УК РФ, судам следует иметь в виду, что предварительная договоренность должна быть достигнута не только о совершении совместных хулиганских действий, но и о применении оружия или предметов, используемых в качестве оружия, либо о совершении таких действий по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы любым из соучастников. Для квалификации содеянного не имеет значения, всеми ли лицами, договорившимися о совершении такого преступления, применялись оружие или предметы, используемые в качестве оружия.

В случае если одно лицо в ходе совершения совместных противоправных действий при отсутствии предварительного сговора с другими участниками преступления применило оружие или предметы, используемые в качестве оружия, либо продолжило хулиганские действия по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, содеянное им при наличии к тому оснований подлежит квалификации по соответствующему пункту части 1 статьи 213 УК РФ (статья 36 УК РФ).

Действия других участников, не связанных предварительным сговором и не применявших оружие или предметы, используемые в качестве оружия, а также не совершавших преступные действия по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, не образуют состава указанного преступления. При наличии к тому оснований такие действия могут быть квалифицированы как мелкое хулиганство (статья 20.1 КоАП РФ).

6. В случае если лицо вовлекло несовершеннолетнего в совершение преступления, предусмотренного статьей 213 УК РФ, его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующей частью статьи 213 УК РФ и частью 4 статьи 150 УК РФ (за вовлечение несовершеннолетнего в преступную группу).

7. Как хулиганство, связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка (часть 2 статьи 213 УК РФ), следует квалифицировать действия виновного в том случае, когда сопротивление оказано непосредственно во время совершения уголовно наказуемых хулиганских действий.

В тех случаях, когда сопротивление представителю власти оказано лицом после прекращения хулиганских действий, в частности в связи с последующим задержанием, его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 213 УК РФ и соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за совершенное преступление (например, по статье 317 или статье 318 УК РФ).

8.

Под сопротивлением представителю власти или иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка, следует понимать умышленные действия лица по преодолению законных действий указанных лиц, а также действий других граждан, пресекающих нарушение общественного порядка, например, при задержании лица, совершающего хулиганство, его обезоруживании, удержании или воспрепятствовании иным способом продолжению хулиганских действий.

9. Хулиганские действия, связанные с сопротивлением представителю власти, в ходе которого применено насилие, как неопасное, так и опасное для жизни и здоровья, надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 213 УК РФ и соответствующей частью статьи 318 УК РФ.

Если лицо при сопротивлении лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка, умышленно причинило ему тяжкий или средней тяжести вред здоровью либо совершило его убийство, содеянное при наличии к тому оснований следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 213 УК РФ и соответственно пунктом “а” части 2 статьи 111 УК РФ, пунктом “б” части 2 статьи 112 УК РФ или пунктом “б” части 2 статьи 105 УК РФ, как совершение указанных преступлений в отношении лица в связи с осуществлением им служебной деятельности или выполнением общественного долга.

10.

К лицам, исполняющим обязанности по охране общественного порядка, следует относить военнослужащих, лиц, осуществляющих частную детективную и охранную деятельность, привлекаемых к охране общественной безопасности и общественного порядка, должностных лиц органов местного самоуправления, которые по специальному полномочию органа местного самоуправления осуществляют функции по охране общественного порядка. Под иными лицами, пресекающими нарушение общественного порядка, понимаются лица, хотя и не наделенные какими-либо полномочиями, однако участвующие в пресекательных действиях по собственной инициативе.

11.

Имея в виду, что состав преступления, предусмотренный статьей 213 УК РФ, не содержит такого признака объективной стороны преступления, как применение насилия (причинение вреда здоровью человека различной степени тяжести), и с учетом того, что при хулиганстве умысел направлен на грубое нарушение общественного порядка, в случаях, когда в процессе совершения хулиганства потерпевшему, а также лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка либо пресекающему хулиганские действия, нанесены побои или причинен вред здоровью различной степени тяжести из хулиганских побуждений, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующей частью статьи 213 УК РФ и частью (пунктом части) соответствующей статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающей ответственность за преступление против личности.

12. Судам следует отграничивать хулиганство, ответственность за которое предусмотрена статьей 213 УК РФ, от других преступлений, в том числе совершенных лицом из хулиганских побуждений, в зависимости от содержания и направленности его умысла, мотива, цели и обстоятельств совершенных им действий.

Под уголовно наказуемыми деяниями, совершенными из хулиганских побуждений, следует понимать умышленные действия, направленные против личности человека или его имущества, которые совершены без какого-либо повода или с использованием незначительного повода.

При этом для правильного установления указанных побуждений в случае совершения виновным насильственных действий в ходе ссоры либо драки судам необходимо выяснять, кто явился их инициатором, не был ли конфликт спровоцирован для использования его в качестве повода к совершению противоправных действий. Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, лицо не подлежит ответственности за совершение в отношении такого потерпевшего преступления из хулиганских побуждений.

Причинение вреда здоровью человека различной степени тяжести или совершение убийства по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы при отсутствии иных признаков преступления, предусмотренного статьей 213 УК РФ, следует квалифицировать по соответствующим статьям, частям и пунктам Уголовного кодекса РФ, предусматривающим ответственность за преступления против личности (например, по пункту “е” части 2 статьи 112 УК РФ).

13.

С учетом того, что субъективная сторона хулиганства характеризуется прямым умыслом, оскорбления, побои, причинение вреда здоровью человека различной степени тяжести, совершенные в семье, в отношении родственников, знакомых лиц и вызванные личными неприязненными отношениями, неправильными действиями потерпевших и т.п., при отсутствии признаков преступления, предусмотренного частью 1 статьи 213 УК РФ, должны квалифицироваться по статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающим ответственность за преступления против личности.

14. Умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенные из хулиганских побуждений и повлекшие причинение значительного ущерба, следует квалифицировать по части 2 статьи 167 УК РФ.

В тех случаях, когда лицо, помимо умышленного уничтожения или повреждения имущества из хулиганских побуждений, совершает иные умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, выражающие явное неуважение к обществу (например, с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия в отношении физического лица), содеянное им надлежит квалифицировать по части 2 статьи 167 УК РФ и соответствующей части статьи 213 УК РФ.

При решении вопроса о том, причинен ли потерпевшему значительный ущерб, судам следует исходить из стоимости уничтоженного имущества или стоимости восстановления поврежденного имущества, значимости этого имущества для потерпевшего, его материального положения.

15. Вандализм, совершенный по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, следует отличать от хулиганства, совершенного по тем же мотивам.

При вандализме нарушается не только общественный порядок, но и причиняется вред имуществу путем осквернения зданий и иных сооружений, порчи имущества на транспорте или в иных общественных местах.

В тех случаях, когда наряду с вандализмом (статья 214 УК РФ) лицо совершает хулиганство, ответственность за которое предусмотрена статьей 213 УК РФ, содеянное следует квалифицировать по совокупности названных статей Уголовного кодекса РФ.

16.

Рекомендовать судам при установлении в ходе судебного разбирательства дел о хулиганстве, а также об иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений, обстоятельств, способствовавших совершению преступлений, и нарушений прав и свобод граждан реагировать на эти обстоятельства путем вынесения частных определений (постановлений), обращая внимание соответствующих организаций и должностных лиц на указанные обстоятельства и факты нарушения закона, требующие принятия необходимых мер (часть 4 статьи 29 УПК РФ).

Председатель Верховного Суда Российской ФедерацииВ. ЛебедевСекретарь Пленума, судья Верховного Суда Российской Федерации

В. Демидов

Источник: https://rg.ru/2007/11/21/sud-dok.html

Судья и метаморфозы

Как быть, если суд признал, что драку справоцировал потерпевший?

Не так давно в Сарыаркинском районном суде №2 закончилось разбирательство дела о массовой драке в Астане. Одному из участников конфликта назначили наказание – три года ограничения свободы, но в целом подсудимые примирились с потерпевшими.

Мы обратили внимание на один интересный момент: в ходе судебного разбирательства председательствующий судья Наби Пазылов предположил, что, возможно, стоит рассмотреть действия потерпевшего с точки зрения виктимологии, то есть проанализировать, как поведение человека повлияло на то, что в итоге он стал потерпевшим.

Об этом и многом другом мы решили побеседовать с самим Пазыловым.

– Часто ли в вашей практике встречается, что потерпевший как-то способствовал тому, чтобы таковым стать?

– У нас в криминологии есть раздел – виктимология, он изучает поведение жертвы. Например, как получилось, что завязалась драка и кто был ее инициатором, как сами повели себя потерпевшие – вот это и есть виктимология.

Часто бывает, что поведение потерпевших неправомерное, то есть, когда они сами провоцируют конфликт. Такое у меня было в практике. Представьте злачное заведение. Там есть некая прослойка людей, которая на постоянной основе в этом заведении находится.

И вот они так привыкли к своей среде, что когда приходит кто-то чужой и каким-то образом задевает, так скажем, местных, начинается конфликт, который перерастает в драку, появляются жертвы. Иными словами, была групповая драка, но потом выяснилось, что в принципе потерпевший сам ее спровоцировал.

Тут очень тонкая грань, когда подсудимый и его защита преподносят так, что драка была необходимой, что он якобы был вынужден в нее вступить. Здесь трудно определить эту грань.

Еще один наглядный пример – половые преступления, когда женщина является объектом.

Например, девушка дала повод: пошла с незнакомым, за его счет погуляла, был банкет и так далее; и этот незнакомец в силу своего образа жизни, воспитания, мировоззрения считает, что имеет право уже воспользоваться ей.

На суде он недоумевает, ведь он как бы заплатил; как же, говорит он, мы сидели с ней, танцевали, я ее угощал – это же с согласия было. Он уже априори считает себя невиновным. Но в конце концов – это преступление, тяжкое преступление.

Порой  потерпевшие сознательно идут на это, чтоб потом с подсудимого что-то взять, чаще всего так и происходит, потому что в любом случае материальный интерес играет большую роль. Потерпевшие сами как бы желают стать таковыми.

И в конце концов они приобретают статус потерпевшего, и потом кого-то обвиняют, в том числе и органы власти: почему, мол, не уследили, вы сами такие условия создали. Но каждый человек сам за себя отвечает, за свое здоровье, жизнь, безопасность, за свое материальное благополучие.

Бывает так, что человек хочет получить те или иные блага, обойдя официальные органы, при помощи каких-то лиц, и в итоге он сам становится жертвой.

– Есть мнение, что судьи у нас в некоторых делах руководствуются не высокими принципами справедливости, законности, а либо каким-то указанием сверху, либо выносят нужное решение, за, так сказать, вознаграждение.

– Сейчас в силу, наверное, открытости судебной системы, то или иное дело сразу принимает общественный резонанс, становится предметом обсуждения. Чаще всего люди дают, конечно, негативную оценку, причем эта оценка связана, я хотел бы подчеркнуть, с правовым нигилизмом общества.

Когда априори какое бы решение ни вынес суд, оно считается несправедливым. Сразу начинают говорить о коррупции, телефонном праве… Конечно, в такой обстановке судьям очень трудно работать в наше время, в век информационных технологий, когда вообще сама работа наших судей – это огромная психофизиологическая нагрузка.

В день по 5-6 процессов, судья постоянно в перманентном конфликте находится, вот с утра, как мы зайдем в этот конфликт с большим количеством людей, и так целый день. Подсудимые, потерпевшие, свидетели, родственники – все находятся в зале и все внимание сфокусировано на судье.

И конечно, в такой обстановке, когда, будем так говорить, превалирует общественное мнение, судье очень трудно принять решение.

Недавно я рассматривал дело о драке в Астане. И знаете, в чем была трудность этого дела? По обстоятельствам оно сложности большой не представляло, но буквально сразу после этого происшествия, когда этот ролик с дракой запустили в СМИ, все общество как бы стало свидетелем.

Конечно, если смотреть видео драки, картина очень страшная: человека бьют, он падает, его добивают, он поднимается – целый триллер. И естественно, нормальный, психически здоровый человек ужасается и сразу же дает оценки, что вот всех их надо чуть ли не расстрелять. А ведь процесс только начался, опять же в СМИ показывают судью, подсудимых.

И вот в такой обстановке мы начинаем разбирательство дела. Сложность этого дела уже в том, что его предали огласке, создалось устойчивое негативное общественное мнение. Но судья должен дать этому правовую оценку. Вот здесь сложность. Люди еще виновными не признаны, у них семьи, родственники.

Вот представьте, сидит школьник 14-15 лет и папу его показывают по телевидению, а ведь еще не было решения суда. Это потрясение для несовершеннолетнего, его чувства надо тоже понять. В этом смысле мы должны их права оберегать.

Я, например, не поклонник новых технологий, потому что времени нет смотреть. Но мне мои помощники показали, еще до вынесения моего решения комментарии в Интернете пишут: а что это судья ушел в совещательную комнату? Он ждет деловое предложение, и это предложение оценивается в 10-15 тысяч долларов (…).

Я не обращаю внимания на это, но в обществе опять создается негативное мнение о судебной системе, о судьях, в частности, обо мне – фамилия-то моя звучит. В совещательную комнату судья уходит, и он месяц может там сидеть, неделю, две.

Но мы себе даже этого не можем позволить, потому что другие дела мы не имеем права рассматривать, пока не выйдем из совещательной комнаты с готовым решением.

Мне рассказывали, что эту драку показывали и по российскому телевидению, прокрутили чуть ли не в дальнем зарубежье. Показывают, мол, вот в Казахстане что творится. А какой-то обыватель посмотрит и задумается: а стоит ли туда ехать? Можно провести аналогию с небезызвестным Боратом.

Когда мы здесь в Казахстане смотрели этот фильм, мы смеялись, что нас так показывают, потому что мы понимали, что это кино и кино в жанре гротеска. А видео драки – это же то, что было наяву, это живая картина, и, когда это показали в СМИ, в том числе и зарубежных, меня это как-то задело.

Конечно, запретить мы не можем показывать, но проблема в том, что в зал заседаний приходят уже с таким настроением: а что там разбираться? Видно же все на видео. Я помню, как-то пришел домой, в СМИ комментируют наше первое заседание: тяжкие телесные повреждения, люди едва живые остались (…).

Но фактически, по обстоятельствам, картина драки страшная, но последствий, можно сказать, вообще никаких нет. И слава Богу, что нет. Специалисты сделали экспертизу, заключение было – легкие телесные повреждения.

И правильно сделали, что мы прекратили процесс, что участники конфликта помирились – это самое важное, в обществе надо эту агрессию убирать. Я уверен, вот эти парни больше не пойдут на такое. Это хорошо, что в том месте была камера, что мы могли разобраться.

А вот часто бывает, что в такого рода преступлениях, где есть более тяжкие последствия, включая смерть, там камеры видеонаблюдения нет.

– Сложно ли не попасть под обаяние подсудимого, ведь некоторые из них порой говорят очень убедительно, красноречиво, эмоционально?

– На Западе давно существует такое понятие – “беловоротничковая преступность”. Сейчас очень много коррупционных преступлений, экономических, которые совершаются государственными работниками, менеджерами высокого ранга. Это очень образованные, грамотные во всех сферах люди, знающие, как обойти закон.

Но все равно правовой нигилизм в их действиях, в их сознании, мышлении присутствует, я это замечал. С ними не просто. Такие люди пытаются навязать всем, особенно суду, что они правильно действовали, что они действовали во благо. И под такое обаяние есть риск попасть. Но в конце концов есть закон, есть рамки, нормы – суд этим должен руководствоваться.

Конечно, мы учитываем все условия, причины, какой он статус в обществе имеет, почему он совершил то или иное деяние. Ведь общественная опасность действий этих людей возрастает многократно, потому что государство им доверило посты, доверило большие материальные средства, чтобы они экономику продвигали.

А они как будто не понимают, говорят: как же так, я же работал, я столько всего сделал. То есть даже у таких образованных людей правовой нигилизм присутствует.

– Недавно был суд над экс-главой статагентства Анар Мешимбаевой. Она произнесла такую речь: реформаторов сажать в тюрьму не надо. Эти слова многих заставили задуматься.

Здесь роль играют тоже средства массовой информации. Вот видите, один посыл ее чего стоит: реформаторов сажают! А какие там обстоятельства, как это случилось – в расчет не берется. Простой человек задается вопросом: а кто сажает? Суды сажают.

Значит, вы нехорошие, и то, что у нас проблемы в экономике, в жизни – это связано именно с вашей деятельностью. В итоге 90 процентов людей идут в суд с этой мыслью, что здесь творится несправедливость. Причем с каждым годом эта позиция усиливается.

Можно сразу построить хороший город, дом, здание, а сознание людей – этот процесс должен идти естественным путем, логически, постепенно. Мы, наверное, придем к тому, когда общество станет это понимать.

Я еще когда в Алматы работал, то некоторые виды преступлений меня удивляли, казалось, как можно так, но прошло время и такие преступления сейчас приобрели устойчивый характер, даже стали еще изощреннее.

– Например?

– Мошенничество. У меня было дело, когда гражданин другого государства приехал в Казахстан, снял офис, громкое название дал своей организации, суть деятельности которой заключалось в якобы предоставлении работы за рубежом. Все четко расписал, например, что страховка стоит 40 долларов и так далее.

И люди шли сотнями, платили деньги, он спокойно какие-то корешки выдавал с печатью. Складывалось такое впечатление, что люди, как говорится, обманываться рады. Ведь народ все видит, что происходит за рубежом, видит, какая высокая в этих странах безработица.

Должны задаться вопросом: действительно ли там необходимы приезжие и действительно ли там простым рабочим будут платить, как обещают – 5-6 тысяч долларов? Никто из его клиентов как будто даже не задумывался над этим. И это мне казалось удивительным.

А этот подсудимый был очень продвинутый, солидно образованный, языки знал, сам по себе он был очень интересным, располагал к себе. После этого меня ничего не удивляет. Мошенничество приобрело сегодня массовый характер. Видимо, это смена строя, эпохи. Может быть, мы придем к тому, когда народ у нас станет не таким доверчивым.

А ведь из этих мошенников себя никто виновным не считает. Причем они маскируют свою деятельность так, как будто это гражданско-правовая сделка. Говорят, я же составил договор, я же не убежал, я не обманывал. Но на самом деле они прекрасно осознают то, что они собираются делать – это нарушение закона.

– Наверняка некоторые люди ищут пути, как договориться с судьей. У вас есть свой собственный рецепт, как эти разговоры на корню пресечь?

– Рецепт один – открытость процесса. Я не могу сказать, что ко мне подходят с каким-то предложением. Не секрет, что через кого-то пытаются, но так, чтобы ко мне подходили, такого нет. Но люди все равно будут стараться найти подходы к судье, потому что это жизнь.

Сказать, что мы вот за стеклом сидим и к нам не подойдут – это невозможно. Иногда, чтоб людей примирить, судья идет на какой-то контакт, чтобы поняли люди. Хотя закон говорит, что я не должен так делать, это не процессуальный путь, но судебное заседание открыто.

Недавно был семинар по примирительным процедурам, по медиации, приезжал специалист из Германии. У них медиация – это целая отрасль. Действительно, людей надо приводить к согласию, мы не можем бесконечно увеличивать количество судей.

Иногда можно до суда собраться, разъяснить, примирить, если есть споры материальные.

У меня было в прошлом году сложное дело, когда столкнулись автобус и кран. Очень было не просто, была агрессия, шум-гам. Но шел процесс, и люди потихоньку успокаивались. Там проблема состояла в том, что владельцем крана был индивидуальный предприниматель.

Этот предприниматель, женщина, она не признавала своей вины, говорила, мол, водитель угнал машину без ее разрешения, пусть сам и несет ответственность. Она не присутствовала ни на одном судебном заседании, все время отправляла своего представителя, то есть она не видела, как шел процесс, какая разворачивалась трагедия.

Я им предлагал, вы возместите все, что полагается потерпевшим, я даже, говорю, воспользуюсь тем, что я прекращу уголовное дело. Не потому, что это мое такое субъективное желание, закон разрешает это. И вот интересно, как со временем сознание людей росло.

Владелец крана в конце концов пришла ко мне на стадии исполнения и заявила, что дойдет до Верховного суда. Я ей сказал: пожалуйста, это ваше право, но вы ни разу не пришли на заседание, я же вас просил прийти, вы бы хотя бы посмотрели на людей. И вот то, что произошло потом – такого в моей практике до этого не было.

Это была метаморфоза! Владелец крана буквально через день вернулась, расплакалась и сказала: вы знаете, ваша честь, вы правы, я подумала, я им всем выплачу компенсацию, и она выплатила.

Вообще в нашей жизни самое трудное – принять решение, а мы – судьи – все время живем в таком режиме, когда надо постоянно решение принимать.

Иногда мы процессуальными сроками ограничены, а бывают такие дела, по которым сразу не примешь решение, много что надо выяснить, чтобы решение созрело, чтобы ты мог быть уверен, что вот это правильно.

Пока мы дело рассматриваем, время пройдет, на тот резонанс, который был, люди по-другому будут смотреть.

Судья Пазылов надевает мантию и уходит на очередное заседание. Через пару минут участников процесса попросят встать. Мантия, говорит Наби Пазылов, во многом дисциплинирует и окружающих, и его самого обязывает вести себя иначе. Вот такие метаморфозы.

Беседовал Ренат Ташкинбаев

Источник: https://tengrinews.kz/article/sudya-i-metamorfozyi-193/

Юриста совет
Добавить комментарий