Что предпринять, если органы опеки не возвращают ребенка?

МОСКВА, 1 апр — РИА Новости, Ирина Халецкая. Закон запрещает органам опеки вмешиваться в дела семьи. Исключение — случаи, когда есть реальная угроза жизни ребенка. Однако что именно под этим понимается, в законе четко не прописано, поэтому решение остается за сотрудниками опеки.

Порой страх перед ответственностью приводит к тому, что детей изымают даже из благополучных семей — по причине грязных полов в доме или “подозрительной” внешности родителей. В то же время ситуации, когда нужно срочно спасать ребенка, зачастую остаются без внимания контролирующих органов.

В чем кроется несовершенство системы, разбиралось РИА Новости.

Пороховая бочка

Игорь Петров три года отработал в органах опеки в подмосковной Балашихе — был заместителем начальника отдела. Ушел, потому что сдали нервы.

Обрел себя в частной практике и сейчас помогает с усыновлением детей. Однако он по-прежнему принимает близко к сердцу телевизионные сюжеты, в которых рассказывают о неблагополучных семьях.

Свой опыт работы в опеке Петров вспоминает неохотно и старается не вдаваться в подробности.

“Понятие “эмоциональное выгорание” мне не чуждо. Постоянное напряжение и ощущение, что ты сидишь на пороховой бочке, превратило меня в невротика.

Я понял: лучше уйду и сильно потеряю в зарплате, но вздохну с облегчением.

Даже работа с исками на многомиллионные суммы, которые мне приходилось оспаривать, стоила мне меньшей психологической встряски, нежели вопросы с изъятием детей”, — признается он корреспонденту РИА Новости.

По его словам, в первую очередь напряжение связано с тем, что приходится в лоб сталкиваться с реальными трагедиями. “Конечно, в маленьком городе или поселке проще — все на виду, ты своими глазами можешь увидеть пьяную мать на улице и заподозрить, что дома там не все ладно. И помочь.

А в мегаполисах к каждой семье не приставить сотрудника из органов опеки. Поэтому работа начинается с жалоб сторонних людей — соседей, врачей, полицейских и просто неравнодушных. Однако таких немного”, — объясняет Петров. В какой-то мере из-за этого органы опеки связаны по рукам и ногам.

Чуйку к делу не пришьешь

Впрочем, любая семья защищена законом, так что вмешательство должно быть оправданным. “Зачастую сотрудник опеки понимает, что мать лукавит и обещает то, чего не в состоянии выполнить, — продолжает Петров.

— Но свои личные убеждения и чуйку к делу не пришьешь: мы можем изымать детей только в том случае, если речь идет о реальной угрозе их жизни и здоровью.

Если есть одежда, есть что поесть, если родители на момент осмотра были в адекватном состоянии, ребенка изымать никак нельзя, равно как и ограничивать родителей в их правах”.

Собеседник вспоминает: “Однажды по телефону пришла жалоба от жильцов дома. Они сообщили, что соседка ушла в запой после смерти мужа. А у нее шестилетняя девочка постоянно плачет.

Мы приехали в квартиру, когда женщина была “в завязке”. В холодильнике есть еда, ребенок одет, дома порядок. Ремонт скромный, но имеется, санузел в рабочем состоянии. Я поговорил с ней, предупредил: ставлю семью на контроль.

Это значит, что мы вернемся, если снова будут жалобы”.

Женщина призналась, что после смерти мужа была в депрессии, однако тяжелый период — в прошлом. И пообещала, что будет серьезнее относиться к родительским обязанностям. Однако и недели не прошло, как снова ушла в запой.

Петров приехал уже с полицией. “Это обязательно, потому как процесс изъятия ребенка опасный: родители могут и попытаться что-то с собой сделать, и угрожать, и нападать. Все что угодно.

Представитель опеки никак не защищен”, — уточняет он.

Профилактикой не поможешь

Если родители не меняют поведения, органы опеки выходят в суд, чтобы их лишили или ограничили в правах. Это всегда крайняя мера: детей до последнего стараются не разлучать с семьей. Бывает всякое, в том числе трудная жизненная ситуация, в которой надо разобраться и помочь людям.

“Один раз мы приехали к семье опять же по звонку от соседей. Жаловались на вонь в квартире сверху. Когда зашли внутрь, поняли, что к чему. Мать — интеллигентная женщина, с двумя высшими образованиями, но в какой-то момент она стала таскать с помойки все, что плохо лежит.

Кроме того, приучала к этому детей. Она искренне не видела в этом ничего плохого, дети тоже привыкли к такому образу жизни. Но их не назовешь асоциальными, они не отставали в развитии.

Старшая дочка хорошо училась в школе, занималась английским, готовилась к экзаменам”, — приводит пример Игорь Петров.

“И как тут отрывать детей от матери?” — задается он вопросом. Специалисты взяли семью на контроль, подключили волонтеров, чтобы те навели порядок в доме. В итоге волонтеры вывезли несколько машин мусора. Впрочем, через несколько месяцев ситуация повторилась: снова поступили жалобы от жильцов на дикую вонь. Тогда стало ясно — профилактикой тут не поможешь.

Подняли вопрос о лишении прав, но мать неожиданно поддержали учителя старшей девочки. “Они прочили ей хорошее будущее, заверяли, что, если девочку заберут в детдом, сломают жизнь. В итоге судье и прокурору мы объяснили ситуацию и забрали только младших детей — их благополучие все же было под угрозой”, — говорит собеседник.

Нищета — не повод для изъятия

Особняком в воспоминаниях Петров— история семьи Мальцевых, лишенных родительских прав в этом году.

В СМИ попали кадры жуткой антисанитарии в их доме: полчища тараканов на стенах, два десятка собак, кошек — невероятное зловоние.

Петров объясняет, что семья попала на контроль опеки еще 2010-м, — соседи били во все колокола. Следующие девять лет семью пытались “вытянуть”, лишь бы не изымать детей.

“Мать не пьет, работает санитаркой, получает 26 тысяч рублей. У нее была умственная отсталость, однако она от детей не отказывалась, любила их, воспитывала, как могла. Семье помогали все. Приходили из комиссии по делам несовершеннолетних, органов опеки, с детьми в школах беседовали социальные работники.

Периодически возникали нарекания — ребенок пришел на занятия грязным, — но острых проблем не было. Так тащили семью несколько лет”, — рассказывает Петров. Опека выходила с иском о лишении родительских прав в 2010 году. Суд отказал, решив, что нужно больше профилактики. Повторный иск был в 2017-м, снова отказ.

А в третий раз старания волонтеров и специалистов уже не помогли.

Впрочем, это скорее показательный пример хорошей работы органов опеки, отмечает собеседник. К сожалению, многие сотрудники, особенно в регионах, очень боятся: ведь случись что, им грозит уголовная ответственность за халатность. Поэтому им проще перестраховаться, чем дать шанс на реабилитацию, — за это не накажут.

Докажи, что можешь воспитывать

Ольга Красильникова — волонтер в одном из городов Сибири (по ее просьбе мы не указываем реального имени и места жительства).

В основном она занимается тем, что помогает детям из неблагополучных семей как можно быстрее найти новых родителей, чтобы не остаться в детском доме.

Помимо этого, в практике Красильниковой бывали случаи, когда ей приходилось отстаивать права законных мам и пап, которым не хотели возвращать детей.

“В прошлом году в нашем городе убили женщину, ребенка сразу забрали в приют. Муж был на работе. Когда приехал на следующий день за девочкой, ему ее не отдали! Представители опеки потребовали: “Докажи, что можешь воспитывать”. Их не смутило, что папа законный, девочку любит”, — рассказывает Красильникова РИА Новости.

Она добавляет: отец был настолько ошарашен, что не смог ничего возразить. Это тоже не пошло на пользу в отстаивании прав на дочку. “Рожей не вышел, и слова из него не вытянешь. Еще и прописан в деревне. В общем, женщинам из органов опеки он не понравился, а он еще сдуру возьми и скажи, что сам детдомовский и знает, как это ужасно — жить без родных”, — описывает детали волонтер.

Ольга решила помочь отцу и сдала ему комнату в квартире. “Сотрудница опеки пришла на осмотр, разговаривала очень грубо, тыкала пальцем. Не переобулась, не удосужилась даже надеть бахилы. Акт осмотра жилья писала две недели. Потом передала в другую опеку, которая должна была выдать разрешение отдать ребенка отцу.

Но комиссия отказывала. В третий раз я пришла вместе с ним, так мне заявили, что мой 16-летний сын может девочку изнасиловать. Кое-как ребенок воссоединился с папой, сейчас все у них хорошо. Просто работник опеки, как правило, неимоверно боится всего.

Этот страх — основная и зачастую единственная эмоция”, — считает Красильникова.

Как сделать лучше

Волонтер уверена: меры органов опеки в обществе многие давно воспринимают как карательные, никому в голову не придет обратиться к ним за помощью. Сами сотрудники к этой роли тоже привыкли.

“Посмотрите, кто там работает? В основном это хрупкие женщины, которые выгорают от эмоциональных перегрузок за месяц и превращаются в бюрократическую машину.

И никто не помогает им”, — с сожалением говорит Красильникова.

С ней соглашается и экс-сотрудник опеки Игорь Петров. Он уточняет, что большую часть времени проводил с бумагами, чаще всего — ненужными. “Например, я выяснил, что оснований для нашего вмешательства нет. Мне нужно дать ответ жалобщику.

Кому-то он не понравится, напишут повторную жалобу уже на меня. Придется увязнуть в бумажной волоките, отчитываясь по поводу своего решения. С учетом того, что в таких историях всегда кто-то недоволен, надо понимать, сколько времени мне приходилось тратить впустую.

Прибавьте к этому нехватку кадров, и сложится целостная картина. А ведь это время я мог потратить на поиск неблагополучных семей и их контроль”, — пожимает плечами он.

И акцентирует внимание на главной проблеме: если семья не находится на контроле, не шумит и никаких сигналов не подает, для органов опеки она просто не существует.

“Сами сотрудники не могут просто так заявиться в дом, без сигнала со стороны. Зачастую “звоночков” не хватает. В поликлиниках недостаточно бдительные педиатры, хотя можно отследить, что ребенок родился, а мать на приемы с ним не показывается.

Если дети не ходят в школу — это тоже сигнал. Да что там, иногда можно отследить и по записям в ЗАГСе! Однажды из ЗАГСа позвонили, забеспокоившись, что родители не получают свидетельство о рождении ребенка.

Опасения подтвердились: в пьющей семье ребенок стал обузой”, — объясняет Петров.

В свою очередь, адвокат Виктория Данильченко, специализирующаяся на защите прав несовершеннолетних, считает, что у органов опеки достаточно полномочий, поэтому ничего нового придумывать не нужно.

“К сожалению, основная беда в том, что сотрудники безразлично относятся к жалобам соседей и в 90 процентах случаев не выходят с проверкой. Реагировать на любое сообщение — не просто право опеки, а их основная обязанность.

Если бы реагировали, возможно, меньше было бы проблем в нашем обществе”, — уверена она.

По данным Министерства просвещения, за пять лет численность детей, изъятых у родителей при непосредственной угрозе жизни или здоровью, снизилась на 35,8 процента. Сократилось и число выявленных случаев жестокого обращения с детьми — на 41 процент (всего изъятых детей в 2014 году — 3270, в 2018-м — 2098; случаев жестокого обращения в 2014-м — 2116, в 2018-м — 1249).

Несмотря на хорошие показатели, уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова в беседе с РИА Новости признала, что в системе то и дело возникают сбои: где-то дети попадают в так называемую слепую зону, а где-то внимание настолько избыточно, что детей изымают из семьи, к примеру, из-за неисправной электропроводки.

“Когда семья почувствует поддержку, когда возникнет доверие к представителям органов системы профилактики, ситуация изменится.

Тогда родители сами станут сообщать о тревожных сигналах, не боясь, что у них заберут детей.

А доверять семья будет тогда, когда изменится подход — с карательного на помогающий”, — прокомментировала Кузнецова. По ее мнению, необходимо наращивать “помогающий” потенциал.

Детский омбудсмен полагает, что существующие компетенции органов опеки уже не отвечают стоящим перед ними задачам: “Будем настаивать на их реформировании, эту тему мы обсуждали с коллегами из Министерства просвещения России, встретили поддержку”. Кроме того, Кузнецова призывает не забывать о главном: о том, что семейные ценности нужно транслировать с самого раннего возраста — “в школах, с телеэкранов, всеми доступными средствами”.

Источник: https://ria.ru/20190401/1552200791.html

Вернуть ребёнка, похищенного бывшим супругом, станет легче

Что предпринять, если органы опеки не возвращают ребенка?

ТАСС/Соколовский Виталий

Пристав сможет забрать ребёнка, которого скрывает отец или мать, и поместить в учреждение, подведомственное органам опеки, пока не приедет законный представитель несовершеннолетнего. Соответствующий законопроект Госдума приняла в первом чтении. Во время обсуждения инициативы депутаты предложили установить уголовную ответственность для тех, кто прячет детей.

В случае развода страдают дети

По словам одного из авторов законопроекта, зампреда Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Оксаны Пушкиной, в 2018 году на один миллион браков пришлось 600 тысяч разводов. В ходе судебного разбирательства одного из родителей могут лишить родительских прав.

Некоторые «обиженные» родители похищают своих детей и скрывают от отца или матери, который является их законным представителем. Причём количество детей, украденных собственным отцом или матерью, растёт. В 2015 году таких случаев было 30, в 2016-м — 42, в 2017-м — 48, в 2018-м — уже 60.

Из 60 детей почти все были найдены, но только 24 ребёнка переданы законным представителям.

Читайте по теме «Проблема «детей раздоров» невероятно актуальная как в нашем обществе, так и за границей», — сказала Оксана Пушкина. В российском законодательстве прописана процедура, в соответствии с которой если отец или мать, лишённые родительских прав, выкрали ребёнка, то второй родитель подаёт в розыск, и судебный пристав исполняет решение суда.

Когда он находит несовершеннолетнего, то сообщает законному представителю, и родитель может явиться, чтобы забрать его в течение суток. Но зачастую этого времени недостаточно, чтобы мать или отец успели доехать до нужного места. Например, недавно был случай, когда отец выкрал ребёнка у матери, которая живёт на Камчатке, и увёз в Подмосковье.

Женщине сообщили, но она не успела приехать вовремя, и отец снова скрылся.

Сейчас у пристава и органов опеки нет полномочий забрать несовершеннолетнего и поместить его в специальное учреждение до приезда законного представителя. Так что родители, лишённые прав, могут снова скрыться в неизвестном направлении.

«Психологическая травма, которая наносится ребёнку родителем, который «мотает» сына или дочь по всей стране, гораздо серьёзнее, чем нахождение его в специализированном учреждении до тех пор, пока его не вернут отцу или матери», — уверена Пушкина.

Пресс-служба ФССП

Пристав сможет забрать ребёнка

В законопроекте предлагается упростить механизм возвращения ребёнка прежде всего в его же интересах.

В законодательство, в том числе в Семейный кодекс и закон об исполнительном производстве, предлагается внести поправки, позволяющие судебному приставу на основании определённых бумаг и судебных актов забрать ребёнка и поместить его в учреждение, подведомственное органам опеки, которое находится по месту его обнаружения. Там он может находиться максимум в течение месяца. Но, как правило, ребёнка забирают в течение суток-двух, подчеркнула Пушкина.

Психологическая травма, которая наносится ребёнку родителем, который «мотает» сына или дочь по всей стране, гораздо серьёзнее, чем нахождение его в специализированном учреждении.

Зампред Комитета Госдумы по охране здоровья Николай Говорин спросил, что будет, если через месяц ребёнка не заберут? Оксана Пушкина ответила, что таких случаев ещё не было. Её коллега по комитету Оксана Кувычко подчеркнула, что ко второму чтению инициативы предстоит уточнить, что будет с ребёнком, если законный представитель умер или заболел.

Многие депутаты считают, что в таком случае его лучше вернуть второму родителю. «Если ребёнка изъяли, отдали в детский дом, а родитель не появился, наверное, надо возвращать его тому, у кого он жил, а не органам опеки решать его судьбу», — сказал депутат Сергей Вострецов.

Отвечая на вопросы парламентариев, Оксана Пушкина отметила, что лишить человека родительских прав в России чрезвычайно сложно. Она напомнила о Маргарите Грачёвой, бывший муж которой отрубил ей кисти обеих рук, заранее спланировав своё преступление. И при этом суд несколько раз отказывал в лишении его родительских прав на двоих сыновей.

Законопроект нужно доработать

Читайте по теме Большинством депутаты поддержали законопроект с условием его доработки ко второму чтению. Глава Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Тамара Плетнёва считает, что нужно чётко прописать, что документ касается только тех родителей, которые лишены прав. Пока такой нормы в документе нет.

«Вопросы, связанные с судьбой ребёнка, очень ответственные. Главное — действовать в интересах несовершеннолетних, — констатировала вице-спикер Госдумы Ирина Яровая. — Прежде всего должны быть уравновешены действия всех ветвей власти и родителей в пользу детей».

Она подчеркнула, что правоохранительные органы или судебные приставы не имеют права взаимодействовать с детьми без участия педагога и психолога.

И ко второму чтению нужно обязательно прописать в законопроекте, что в процедуре изъятия ребёнка обязательно должны участвовать педагоги и психологи.

А чтобы случаев хищения детей было меньше, Ирина Яровая предложила повысить ответственность для тех, кто прячет несовершеннолетних, вплоть до уголовного срока.

Источник: https://www.pnp.ru/social/vernut-rebyonka-pokhishhennogo-byvshim-suprugom-stanet-legche.html

Что делать, если за детьми пришли органы опеки

Что предпринять, если органы опеки не возвращают ребенка?

В России каждый год из семей органы опеки забирают тысячи детей. Большинство возвращают родителям. Но психологические травмы остаются на всю жизнь. Чем руководствуются сотрудники опеки? Статьями Семейного кодекса.

Эксперты считают, что в законах мало конкретики. Это позволяет причислить к маргинальным нормальные семьи. В зоне риска родители с низким уровнем дохода, с большими долгами по коммунальным платежам, с чрезмерной занятостью на нескольких работах. Сейчас мы покажем сюжет. Четыре семьи. Четыре драматические истории. Подробнее Владислав Беляков.

Дети Олеси Уткиной Кирилл и Даша всего месяц живут с мамой. При воспоминании о детском доме девочка прячется за мать. Органы опеки забрали малышей в январе. Соседи заявили: инвалид по слуху, Уткина выпивает и за детьми не ухаживает. Родительских прав женщину не лишили во многом благодаря резонансу в СМИ.

«Кирилл стал очень нервный. А Даша как бы очень-очень сильно переживает, до сих пор переживает. Слова «детский садик» и «детский дом», у нее ассоциация и все, паника».

На лето семья переехала в Агалатово, в трехкомнатную квартиру бабушки. После суда Уткина пообещала: ради детей больше никогда не возьмет в рот ни капли спиртного.

«В одном только Петербурге историй с изъятием детей органами опеки десятки, а то и сотни. По словам правозащитников, поводом может послужить что угодно. От грязного пола в доме до долга по квартплате».

В семье Семеновых долги по коммунальным платежам – почти миллион рублей. Мать Ирина, кстати, племянница знаменитой советской актрисы Софико Чиаурели, говорит: не платили больше десяти лет. Детей забрали за несколько дней.

«Очень страшно. Я очень испугался, когда они пришли и забрали. Мы туда приехали, нас начали ругать, что типа мы приехали в одних футболках. Ну потому что не ждали».

Детей вернули только через два года. После вмешательства правозащитников.

«Почему вот так вот? Не по-человечески. Со школы забрали, прямо с уроков. Если вы будете препятствовать, мы опять вызовем наряд».

Сейчас Ирину опять вызывают на комиссию по делам несовершеннолетних. Теперь вменяют ненадлежащее воспитание детей.

Мальчишек из семьи Мироновых забрали прямо в метро. Десятилетний Егор и 12-летний Леша ехали к другу, без сопровождения взрослых. Их увидела какая-то женщина. И отвела ребят в полицию.

Оттуда мальчиков отправили в приемник-распределитель. Их братьев – Рому и Диму – органы опеки, по словам отца семейства, забрали уже из дома. В акте написали: «Дома беспорядок, мать пьет».

«Господи! Врут они все. Все это вранье. Алкашку нашли. Ну, лишение родительских прав, я же понимаю, к чему они клонят».

Елена говорит и ходит с трудом. Когда детей забрали, ее сразил инсульт. А отец из-за частых визитов в детдом потерял работу и шанс на получение российского гражданства. Семья живет на пенсию в 14 тысяч рублей. Долг по квартплате – 150 тысяч. Платить нечем. Мироновы боятся, что опека придет опять.

«Если детей заберут, меня депортируют, мать умрет. Органы опеки занимались шантажом.Не подпишу, они говорят: лишим родительских прав. Я больше всего боялся. Я все подписывал, все, что они говорили».

Анастасия и Константин Петровы лишились троих детей. Уверяют: их оговорили. Якобы органы опеки уличили отца семейства в пьянстве.

«Сказали, что якобы мой муж бегает за мной то с ножом, то с топором. Обижает детей, отстреливает собак. Но полиция приезжала и убеждалась в том, что все в порядке».

Несмотря на это, сотрудница опеки приняла решение детей изъять.

«Как она представилась, Валентина Анатольевна Пиора. Заглянула в холодильник, ей не понравился цвет супа, кричала, что этим детей кормить нельзя, хотя у детей свое питание было. Также она написала в сопроводительной бумаге, что я пьяная, что я пью вместе с ним».

Анастасия уверяет: алкоголь не употребляла. За нее заступилась правозащитница Наталья Вершинина. В то время — общественный помощник при детском омбудсмене. Вершинина присутствовала на экспертном совете, созванном для разбора этого случая. И добилась, чтобы детей вернули в семью.

«Представитель опеки Валентина Пиора встала и заявила официально о том, что у нее не было причин изымать детей из семьи. Поэтому она была вынуждена обвинить мать в том, что она была в алкогольном опьянении».

Столь пристальный интерес со стороны органов опеки, по словам правозащитников, объясняется довольно просто.

«У них есть план, который они обязаны выполнять: поставлять определенное количество детей. Поставлять детей в детдома. Детдома тоже должны как-то содержаться. За счет детей. Если у них нет детей, детдом закрывается».

При этом органы опеки не всегда уделяют должное внимание действительно проблемным семьям. Недавно в сети появились шокирующие кадры. Дети играют посреди экскрементов и разбросанных вещей.

Но к повторному визиту органов опеки квартира сияла чистотой, а холодильник ломился от продуктов. Малышей оставили в семье. А в Центральном районе органы опеки вспомнили про многодетную семью только из-за смерти матери.

Трое малышей несколько дней провели возле трупа женщины. 

По данным общественных организаций, в Петербурге сейчас более двух тысяч проблемных семей. Но изъять детей могут из любой. 

«Чаще всего юридическим основанием для изъятия детей становятся две статьи: «Ненадлежащее содержание ребенка» и «Оставление в опасности». В последнем случае лишить отца и мать родительских прав может практически любой опасный эпизод. Даже обычное падение с качелей на детской площадке».

Подписывайтесь на нас в «Яндекс.Новостях»Instagram и «ВКонтакте».

Источник: https://topspb.tv/news/2019/05/29/chto-delat-esli-za-detmi-prishli-organy-opeki/

Юлия Джеймс Би-би-си

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Алексей с приемной дочкой

Просыпаясь по утрам, Алексей первым делом замечает непривычную тишину в доме. Еще год назад их с женой Таней будил смех и беготня трех приемных дочек.

В феврале этого года Татьяну ограничили в опеке по подозрению в умышленном причинении легкого вреда здоровью и неисполнении обязанностей по воспитанию.

Трех сестер поместили в детский дом на время разбирательств.

Следствие по этому уголовному делу идет уже девять месяцев. За это время Татьяна и Алексей видели девочек только на фотографиях в соцсетях, на страницах детского дома.

Им не разрешают навещать детей, которые полгода называли их мамой и папой, поскольку в рамках уголовного дела Татьяна в статусе подозреваемой.

Супруги регулярно возили подарки и посылки девочкам в детский дом.

Из последней психологической экспертизы сестер они узнали, что сотрудники учреждения рассказали дочкам, что Татьяну, Алексея, дедушку и всех домашних животных убили полицейские.

“Я не знаю, что было с детьми, когда им сказали, что мы все умерли. Но лично я после этой новости не мог разговаривать два дня, – рассказывает Алексей, – мы тут бьемся, бьемся, а нас уже похоронили до суда”.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Новый 2018 год семья отмечала в Петрозаводске

Алексей и Татьяна пришли к выводу, что подарки и посылки девочкам не передавали или говорили, что их принесли другие люди.

Что произошло?

Татьяна и Алексей хотели большую семью и решили взять на воспитание детей из интерната. Они окончили школу приемных родителей, собрали все необходимые медицинские справки и прошли прочие проверки.

В прошлом году Татьяна увидела в базе данных детей сирот троих сестер и сразу позвонила в местную опеку. Несмотря на то, что у девочек были кровные родственники, они пробыли в интернате целый год.

В июне 2018 года Татьяна оформила на себя опеку над девочками, поскольку они тогда не были официально расписаны с Алексеем. Они провели вместе счастливое лето, съездили в городок Мышкин на Волге и в Эмираты.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Летом 2018 года сестры впервые полетали на самолете и увидели море

В конце 2018 года Татьяна и Алексей устроили пышную свадьбу, чтобы отметить создание своей большой семьи.

В январе этого года Татьяна готовила еду со старшей дочкой. Младшая и средняя играли в детской. По словам Татьяны, девочки не поделили куклу и сильно подрались.

Татьяна общалась с кровной родственницей сестер и отправила фотографию девочек с синяками на лице.

“Я ей отправила фотографию – посмотри, как девочки подрались, что они наделали. Она мне – да, вот, как же так, ты держись. А через два дня она пошла в полицию и написала заявление: жестокое обращение с детьми”, – вспоминает Татьяна.

Через несколько недель Татьяну ограничили в опеке, а девочки снова оказались в детском доме.

“Девочки рассказывали, как они дрались, зачем они подрались, почему, как, что. Нет, им надо было отработать, они завели дело”, – объясняет Татьяна.

Одно из основных доказательств в деле против Татьяны – это показания сестер возраста от трех до пяти лет. В ходе следствия показания девочек постоянно меняются.

Супруги вынуждены жить не дома в Москве, а в Петрозаводске, где идет следствие. На момент изъятия семья гостила у папы Алексея в Карелии. Девочек тем временем перевели в детский дом в Москве.

Татьяна заметила, что сестры снова появились в базе данных детей на усыновление.

Алексей – журналист, теперь он пишет книгу под рабочим названием “Как государство отберет ваших детей”.

“Детей посадили в тюрьму, мы ходим и передачки им передаем, как в тюрьму”, – рассказывает Татьяна.

“Нет, в тюрьме есть свидания, а тут и этого нет”, – возражает Алексей.

“Забрать ребенка просто, вернуть – очень сложно”

В последнее время в СМИ и социальных сетях появляется огромное количество сообщений об изъятии родных и приемных детей.

Причины изъятия очень разные: предполагаемое насилие в семье, бедность, нетрадиционная сексуальная ориентация, алкогольная или наркотическая зависимость и даже участие родителей в акциях протеста (хотя в последнем случае дело решилось в пользу родителей).

С 2015 года существует такая форма устройства ребенка в интернат, как трехстороннее соглашение.

Когда родители сталкиваются с бытовыми, финансовыми и другими трудностями, органы опеки предлагают им на время отдать ребенка в детский дом, пока они не решат проблемы.

Ничего страшного, убеждают родителей сотрудники опеки, в детском доме есть необходимые условия, игрушки, школа. А вы пока найдете работу, наладите быт, сделаете ремонт в доме.

Казалось бы, государство действительно пытается позаботиться о благополучии и безопасности ребенка.

Однако правозащитники и работники благотворительных фондов утверждают, что на практике многие дети получают психологическую травму, когда из привычных семейных условий попадают в интернаты.

Помимо травмы от разлуки с родителями, в учреждениях дети могут столкнуться с сексуальным, физическим и психологическим насилием.

У родителей опускаются руки из-за чувства вины от того, что их дети не с ними. Некоторые родители понимают, что никогда не смогут обеспечить ребенка такими же бытовыми условиями, как в детских домах.

“Среди родителей, у которых отобрали ребенка, смертность в ближайший год просто взлетает. Потому что единицы могут в ответ на это мобилизоваться, прорваться и вернуть ребенка, – рассказывает психолог Людмила Петрановская, которая более 20 лет занимается темой сиротства, – забрать ребенка очень просто, вернуть его очень сложно”.

“Получается, что если с этой семьей не работают, она ухудшает свое состояние, и возвращать ребенка просто некуда”, – объясняет Алина Киприч, сотрудница благотворительного фонда “Дети наши”.

Алина – социальный педагог, она ведет уникальный проект фонда по профилактике социального сиротства в Смоленской области под названием “Не разлей вода”.

Image caption Практически каждый день Алина ездит по деревням Смоленской области и пытается помочь семьям в беде

Благотворительный фонд заключил договор с местной опекой. Теперь в этом районе прежде чем изъять детей из неблагополучных семей, органы опеки просят фонд попробовать помочь родителям справиться с кризисной ситуацией.

“Опека – это не тот орган, который направлен на помощь априори. Их задача – обеспечить безопасность ребенка, – рассказала Алина, – то есть даже если бы они очень хотели, дело в том, что у них нет таких ресурсов”.

Алина согласилась познакомить меня с семьями в Смоленской области, в которых дети могут попасть в интернат из-за материальных трудностей родителей.

Сломалась печка? Детей – в интернат

Как и в других сельских районах, главная проблема в деревнях Смоленской области – отсутствие работы. Местные жители помоложе ездят в города на вахту, а старики полагаются на пенсии и огороды.

Когда случается крупная поломка, например, печки, у родителей часто нет 50 тыс. рублей на новую. Отсутствие отопления в доме – это прямой повод для органов опеки, чтобы разместить детей в интернате.

Прошлой зимой органы опеки пришли к многодетной вдове Надежде и увидели, что в ее печи образовалась такая большая дыра, что дом мог попросту сгореть.

Image caption Надежда – вдова, она раньше работала санитаркой в реанимации, но ее отделение закрыли

Женщина неделями не могла выйти из дома, так как боялась оставить печь без присмотра. По просьбе опеки благотворительный фонд установил ей новую печь.

Если бы трое детей Надежды оказались в одном из детских домов Смоленска, государство тратило бы на них около 150 тыс. рублей в месяц. Благодаря помощи фонда государство смогло сэкономить бюджетные средства, а дети смогли бы остаться с родной мамой.

“Мы любим друг друга, это самое главное. На самом деле у нас в доме любовь”, – считает Надежда.

Эксперты, работающие в других регионах, рассказали нам, что такой интерес к судьбе семьи органы опеки испытывают далеко не всегда. В других районах нет благотворительных фондов, а если они есть, то их ресурсов не хватает, чтобы помочь всем.

Фонду “Дети наши”, где работает Алина, часто приходится ремонтировать или ставить новые печи. По словам Людмилы Петрановской, размещение детей в детские дома из-за поломки печей – это “классика жанра по всей стране”.

“У тебя есть, например, на территории детский дом, значит туда проще отправить ребенка. У тебя нет способа починить печку. Не прописан, не продуман, – объясняет Людмила. – Хорошо, если подвернется некоммерческая организация, которая решит этот вопрос. А если нет, то у тебя есть натоптанная лыжня”.

В Смоленской области такая НКО есть. В основном фонд помогает матерям-одиночкам и воспитанникам детских домов, которым сложно адаптироваться к самостоятельной жизни. НКО помогает 17 семьям только в этом регионе, но в стране, где более 21 млн человек живут за чертой бедности, это капля в море.

Image caption Местная опека и благотворительный фонд “Дети наши” работают вместе, чтобы сохранить семьи

Алина считает, что в России так остро стоит проблема социального сиротства еще и потому, что в обществе размещение детей в интернат считается приемлемым.

“Дети попадали в интернат после войны. И с этого началась такая “династия”. Для этих детей, которые подросли, интернат – это нормальное место, – объясняет Алина, – в конечном итоге через третье поколение они все так живут, и все в их семье считают, что это абсолютно нормальная история”.

Случаи, когда детей забирают у родных родителей из-за не проведенного в доме ремонта, недостатка еды в холодильнике или отсутствия отопления, случаются по всей России. Более 10 тыс. детей ежегодно оказывается в детских домах, около 80% из них попадает туда по трехстороннему соглашению.

Александр Гезалов, директор социального Центра Святителя Тихона при Донском монастыре и специалист по проблемам сиротства, часто сталкивается с такими случаями. Александр сам вырос в детском доме и написал об этом автобиографию “Соленое детство”.

Правообладатель иллюстрации Личный архив Image caption Александр Гезалов считает систему воспитания в советских детских домах бесчеловечной

“Если честно, я сам не знаю, как я выжил после такого детства”, – признается Александр.

Из тринадцати выпускников его года в живых остался он один. Наверное, выжить ему помогло искрометное чувство юмора. Даже разговаривая на такую серьезную тему, как социальное сиротство, Александр иронизирует и мрачно шутит.

Александр перечислил ряд причин социального сиротства: низкий уровень жизни многодетных семей, некорректная работа органов исполнительной власти и опеки и отсутствие единого государственного органа, отвечающего за семейную политику.

“Семейная политика у нас сводится к тому, чтобы не помогать семье, а отбирать детей. Государство интересуют дети, но не интересует семья. Нет понимания, что семья, родители – это высшая ценность”, – рассказал он.

По самым скромным подсчетам, на детские дома государство тратит более 70 млрд рублей в год.

И даже благотворительным организациям гораздо легче собирать деньги на помощь детям-сиротам, живущим в учреждениях, чем на помощь родителям с детьми, которые, согласно общественному мнению, “сами виноваты”.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-50379876

Алла Дюка. Ограничение родительских прав во Франции: мифы и реальность

Что предпринять, если органы опеки не возвращают ребенка?

Вопрос ограничения родительских прав интересует многих родителей. Кто-то начитался пугающих историй, которыми кишит интернет, кто-то лично оказался в подобной ситуации. Важно чтобы родители понимали, в каких случаях во Франции их родительские права могут ограничить. А также понимали, что делать и как себя вести, чтобы как можно быстрее вернуться к status quo.

Решение об ограничении прав и/или помещении в специализированное учреждение или приемную семью принимается страной проживания ребенка, вне зависимости от гражданства детей и родителей. Под ограничением родительских прав подразумевается право видеть ребенка в присутствии третьего лица (родственника или профессионала), помещение детей в интернат или приемную семью.

Прежде всего, нужно знать, что во Франции ребенка могут забрать из семьи только на основании судебного решения. Суд может вынести решение о помещении ребенка в двух случаях:

Когда семейное окружение не может обеспечить охрану здоровья и нравственности ребенка, обеспечить его безопасность.

Когда серьезно нарушены условия образования и воспитания ребенка или его физического, интеллектуального, эмоционального и социального развития.

При этом опасность при проживании с родителями (родителем) должна быть доказана, а не являться лишь гипотетической. Опасность может быть физического (отсутствие заботы, гигиены или достаточного питания, сексуальное насилие и т.д.

), психологического (отсутствие родительских чувств к ребенку, серьезный конфликт между родителями, в значительной степени наносящий вред ребенку) или воспитательного (отсутствие обучения ребенка, сектантский образ жизни) характера.

Как все начинается? Ситуации бывают разные. Дело передается на рассмотрение судьи, как только поступает сигнал о том, что ребенок находится в опасности. Информация о тревожной ситуации может поступить от социальных работников, воспитателей-учителей, врача, Прокурора, кого-то из окружения ребенка или даже от одного из родителей.

В случае крайней необходимости, временное решение о заборе ребенка из семьи принимается Прокурором. Но решения о праве видеть ребенка в присутствии третьих лиц может выносить судья и по детским вопросам, и по семейным делам. Про помещение ребенка в интернат или приемную семью принимает судья по детским вопросам. Основная роль судьи по детским вопросам – защитить ребенка.

Его решение всегда временное и в самом решении указан срок пересмотра. Как правило, это 6 месяцев, год, максимум два года. В случае крайней необходимости, судья по делам детей может вынести решение о временных мерах защиты, не дожидаясь завершения разбирательства.

Эти меры могут заключаться в том, чтобы передать ребенка в приют, другому родителю, другому члену семьи, специальной службе, учебному заведению или Департаментской службе социальной защиты детей.

Затем судья должен принять решение о назначении окончательной меры. По истечении срока принятых мер, суд пересматривает ситуацию и выносит новое решение (отмена или продление принятых мер, их изменение).

При этом, в решении всегда фигурирует мотивация суда.

То есть  суд должен указать причины, по которым он решил продлить меру по помещению ребенка в интернат/приемную семью или по ограничению права родителя на общение с ребенком.

Мы рассматриваем только ограничение родительских прав. Лишение родительских прав – крайняя мера и во Франции намного сложнее лишить родителя его прав в отношении ребенка, чем, например, в России.

При помещении ребенка в приют, родители имеют право на общение, посещение и, иногда даже, проживание у них ребенка в каникулы и/или выходные.

При этом, в зависимости от ситуации суд может ограничить права как обоих родителей, так и одного из них.

Судья, прежде чем вынести решение, встречается с родителями и детьми. Выслушивает мнение социальных структур. Органы опеки пишут новое заключение перед каждым пересмотром дела. И это один из ключевых аргументов.

По закону судья не обязан следовать рекомендациям органа опеки, но на практике чаще следует. Ведь органы опеки наблюдали за детьми и родителями при встречах, смотрели как встречи отражаются на ребенке, насколько родитель адекватен и способен заниматься воспитанием.

Да и статистика детской смертности по вине родителей пугающая. Судьи скорее перестрахуются, чем подвергнут ребенка риску.

Что делать если ограничили родительские права? Прежде всего, родителям важно понять, что проблема решается не войной с органами опеки или наниманием/сменой адвоката. Прежде всего важно работать над своим поведением в отношениях с ребенком, органами опеки и с судьей.

Показать, что Вы (родитель) действуете прежде всего в интересах ребенка. В любом конфликте (между родителями, с сотрудниками интерната…) страдает в первую очередь ваш ребенок. Он же заложник ситуации: он любит обоих родителей и в фойе о нем заботятся.

Агрессия мамы или папы ставит его в ситуацию, когда он должен принять чью-то сторону. А он не хочет! И он страдает. Вовлечение ребенка в конфликт может быть квалифицировано как психологическое насилие. Вот вам и пример.

Хотите вернуть ребенка? Будьте последовательны в своих действиях и контролируйте, прежде всего, свое поведение.

Те родители, которые понимают, что причина в них и берут себя в руки, возвращают детей после первого «шокового» судебного решения. Но не каждый способен самостоятельно изменить свое поведение. Родитель, который не видит своего ребенка, страдает и ему сложно оставаться уравновешенным.

Страх и чувство беспомощности у всех выражается по-разному: у кого-то это слезы, у кого-то агрессия… Да и Французская система не идеальна.

Судебные процедуры достаточно длительны, а ребенок растет быстро, и родители часто упускают важные для них моменты: первые шаги, первые слова, взросление… Когда суд назначает визиты в специальных структурах в присутствии третьего лица, в зависимости от региона, срок ожидания «места» может занять несколько недель.

Да и летом большинство структур закрывается на несколько недель. Все это только усугубляет тяжесть от разлуки с ребенком. Иногда без помощи психолога или даже психиатора не обойтись. Родители часто жалуются, что платят адвокатам, а те «не возвращают им детей».  Адвокат берет деньги за то, что напишет ходатайство и представит ваши интересы в суде. Но он не поменяет вашего поведения!

Если ребенка забрали из- за конфликта между родителями, то может помочь и семейная медиация. К сожалению, то что предлагает суд или CAF «за счет государства», часто не отличается качеством. В Парижском регионе профессиональные медиаторы дороги, в регионах тарифы в несколько раз ниже.

Источник: https://www.sovetnik.fr/ogranichenie-roditelskih-prav-mify-realnost/

Юриста совет
Добавить комментарий